— Олег? Что с ним? — Бурсова словно очнулась, услышав знакомое имя. В ее глазах, обращенных ко мне, стояли слезы.
— С ним все в порядке. Я доставлю вас к нему. Поднимайтесь. — Я подала ей руку.
Выстрелы наверняка привлекли внимание охраны, и теперь придется разбираться еще с ними. Встав с пола, Бурсова, хромая, бросилась в коридор. Я не ожидала от нее такой прыти.
— Эй, вы куда?! — Я рванула за ней, ухватила за шиворот. — Там опасно. Держитесь позади меня.
Однако Бурсова не слушалась. Охваченная каким-то неистовством, она подбежала к ближней камере, заглянула в окошко, а затем стала бить кулаками в дверь и дергать за ручку. Я пыталась удержать Розу, только в нее словно бесы вошли.
— Да вы с ума сошли! — Мне удалось прижать Бурсову к стене. — Прекратите сейчас же! Отсюда надо немедленно выбираться. Через минуту появится охрана, потом милиция. Не знаю, в чем вы замешаны, но, думаю, тут лучше не оставаться.
В ответ Бурсова бессильно расплакалась.
— Дети, я должна им помочь!
Догадавшись, я заглянула в окошко на двери. В камере, прямо на полу, сидела девчушка лет четырнадцати в полосатом халате. Ее бледное лицо было обращено прямо ко мне. Взгляд напряженный, испуганный.
— Что это значит? — повернулась я к Бурсовой.
— Это карцер, куда сажают провинившихся, — ответила Роза, давясь слезами.
— Ладно, хрен с ним, с временем, — буркнула я, доставая отмычки.
За минуту из «гестаповских» застенков, организованных в подвале, мне с помощью Бурсовой удалось высвободить пятерых подростков от одиннадцати до четырнадцати лет, трех девочек и двух мальчиков. Дети вели себя тихо. Со следами побоев они напоминали маленьких партизан, решивших стоять до конца.
— Вас никто больше не тронет, — всхлипывая, обещала им Бурсова. Закрытые в пыточном карцере бандиты стали ломиться в дверь, обещая нам ужасную, мучительную смерть. Их оружие, мобильники были сложены на полу в коридоре.
— Идите за мной и не высовывайтесь, — приказала я своей команде. — При возникновении опасности — сразу на пол.
— А куда мы идем? — спросила смуглая черноволосая девочка лет одиннадцати.
— В безопасное место, — пояснила я.
Встретивший нас в коридоре охранник, вооруженный дубинкой, от удивления разинул рот. Услышав выстрелы, он крадучись шел к двери. Мой костюм и маска с прорезями для глаз, а также револьвер произвели на него сильное впечатление. Я мягко отобрала у охранника дубинку и ударила мужчину в солнечное сплетение. Когда тот согнулся, перетянула служащего детдома еще сзади по шее, отправив в нокаут. Дети тоже кинулись бить охранника, но Бурсова отогнала их, объяснив, что сейчас не до этого.
Я первой вышла на крыльцо и, не раздумывая, метнула дубинку в бандита, дежурившего у джипа. Дубинка угодила ему в висок. От удара верзила отлетел и, словно мешок, сполз на асфальт.
— В джип! — скомандовала я Бурсовой и потом села за руль внедорожника. — Все, что ли?
— Все, — кивнула Бурсова.
Ключи торчали в замке зажигания. Двигатель завелся с полоборота. Я дала задний ход, развернулась с визгом покрышек и погнала авто прямо на въездные ворота, нажимая на сигнал.
Выскочивший из будки охранник, видя несущуюся на него машину, замахал руками, а затем бросился назад в сторожку. Створки ворот стали расходиться под действием включенного им электропривода. В образовавшийся проем джип прошел, но впритирку.
Я свернула и поехала прямо по пешеходной дорожке вдоль кустов.
— Мне надо кое-что забрать, — крикнула я и притормозила.
Выскочив из джипа, я ринулась в просвет, где в кустах была спрятана сумка. Подхватив ее, я быстро вернулась в машину.
— Что вы задумали? — спросила Бурсова, когда я выруливала на дорогу. Колеса джипа вырывали комья земли с газона. За машиной оставались две четкие борозды с рисунком протектора.
— Сейчас едем в больницу, — ответила я, стащив с лица маску, — оставляем детей в приемном покое. Скажу, чтобы зафиксировали побои. После везу вас к мужу и одновременно звоню знакомым в милицию, пусть подключатся к этому делу.
— Здесь милиция не поможет, — скорбно покачала головой Бурсова. — У Михайловской такие длинные руки, что вы не можете и представить. Меня она точно не оставит в живых. Я слишком много знаю.
— А мы ей руки укоротим, — с оптимизмом пообещала я. — Думаю представителям прессы будет очень интересно взглянуть на карцер, а милицию заинтересуют ваши показания.
— Это все туфта. Михайловская свалит все на главврача детдома, — с сомнением сказала Бурсова, оглядываясь на притихших на заднем сиденье детей. — Ростик, то есть Ростислав Пивоваров, главврач, с ней в доле. Но он не понимает, с кем связался. Михайловская кинет его в любой момент, а сама отмажется.
— Не отмажется. У меня есть план, — заверила я.
— Откуда Олег вас вообще откопал? — удивленно спросила Бурсова. — Он же с бандитами никогда не якшался.
— Я что, похожа на бандитку?
— Просто не знаю, к кому вас еще причислить, — пожала плечами Бурсова. — Вы же не из милиции?
— Нет. — Я набрала номер сотового Валерия Игнатьевича. Он долго не отвечал, потом наконец раздался его хриплый заспанный голос:
