Самая длинная ночь полностью

Л ю б а. Нет, папа, не любой. Я ведь тоже экономист, кое в чем разбираюсь. К нам в жэк ревизор из райфо ходит — Анна Павловна. Слесарю две ставки платили. Нельзя, не положено. Исхитрялись. Что делать? За семьдесят целковых приличный человек работать не пойдет. Пьянь держать? Бухгалтер работала, пенсионерка. По закону не имела права работать на управленческой должности, только уборщицей или лифтером. Держали. Правдами и неправдами. Нет бухгалтеров, дефицит. А потом указ вышел: и рабочим ставки увеличили, и пенсионеров на управленческой разрешили. Жизнь подсказала. Значит, ревизор правильно закрывала глаза на наши нарушения? Для пользы дела?

К о ч е в а р и н. Какого дела? Борьбы с утечкой воды из кранов? Экономист… Декольте! Далеко так можно зайти, очень далеко… Государство — это порядок. Пока закон не отменен, он должен выполняться неукоснительно! Вот наше дело!

Л ю б а. Да здравствует порядок! И пусть течет вода из кранов.

Г е о р г и й (отцу). А ведь государству это невыгодно, когда течет…

К о ч е в а р и н. Принцип выше выгоды! Принцип — прежде всего! Защищать его — наш долг! Любой ценой!

Г е о р г и й (обнял отца, шутливо). Папочка-а… Ты слишком прямолинеен. Не кажется ли тебе, что вместе с водой может вытечь и нечто большее?.. Можно ведь выплеснуть и младенца… Так что и защищать окажется нечего… М-м? Не кажется?

К о ч е в а р и н (в тон). Недоумок, что с меня взять… (Стряхнул руку сына, резко.) Не смей со мной таким тоном! Запрещаю! Я не видел Россию семнадцатого года, но я хорошо помню двадцать седьмой год. И я знаю сегодняшнюю Россию. Нет, не кажется. Младенец вырос в богатыря.

Г е о р г и й. Вот видишь! Чего же бояться богатырю-то? Гибкость, гибкость… Вот чего нам не хватает сегодня. Во всем — и в политике, и в экономике, и в человеческих взаимоотношениях. Да, папа, да! Сейчас не война, не послевоенные годы, когда ты работал директором совхоза. Тогда было проще: приказ — умри, но выполни. Сегодня тот, кто хочет заниматься делом, а не демагогией, должен исходить из соображений целесообразности. Жизнь уже не та, какой была тридцать и даже десять лет назад. «Противиться не может человек веленьям века». Это написал Шекспир пятьсот лет назад. Что же говорить о нас! Мы живем в стремительно изменяющемся мире. Все меняется. У нас даже Конституция новая.

К о ч е в а р и н. Да поймите же вы, современные люди: в жизни необходим порядок! Прежде всего. Порядок. Иначе к чему придем? (Указывая на Константина.) Вот к чему!

Г е о р г и й. Смею заметить, это твой сын. Твое порождение. Противоположности сходятся. Слыхал парадокс? Порядок… На кладбище — там порядок. Да и то не на каждом. Что ни говори, а против фактов действительно не попрешь. Три года назад судьба изобретения Ващенко была в твоих руках. Ценного изобретения. (Указывая на Константина.) Он доказал это.

К о ч е в а р и н. Уголовно наказуемым способом.

Г е о р г и й. Это другой вопрос.

К о ч е в а р и н. Это один и тот же вопрос. Благие намерения не могут служить оправданием преступления.

Г е о р г и й. Как, по-твоему, где кончается долг и начинается преступление?

К о ч е в а р и н (указывая на Константина). А это ему лучше знать. Я пока что не преступил.

К о н с т а н т и н. Пока что?

К о ч е в а р и н (после паузы). Подлец ты!

К о н с т а н т и н. Что делать, извини — долг…

К о ч е в а р и н (вышел из себя. Кричит). Какой долг? О каком долге говоришь? Ты! Щенок! Недоучка. Студентом был… Студент — учись. Вот твой долг. Перед кем долг? (Указывая на Зою.) Перед ней? Перед этой?.. Да она, как говорится, башмаков не износивши… Увидела, что Алешка защитился, в гору пошел, — и отца своего забыла, и тебя, дурака…

З о я (кричит). Это вы виноваты! Вы! Из-за вас! Я и замуж за Алешку пошла из-за вас, вам назло! Вы сразу невзлюбили меня с того первого дня, когда Люба привела биологию учить. Плевать мне было на биологию, я с вашим сыном хотела познакомиться, с Костей… Думаете, я забыла ваш взгляд? До сих пор затылок горит. Что вы знали обо мне? Громко смеялась, юбка выше колен? Мини… Да, ноги хотела показать, у меня ноги красивые. И сейчас тоже… (Поднимает подол юбки, показывает ноги.) Как, ничего?

А л е к с е й. Прекрати!

З о я. Костя, как? Нравятся тебе мои ноги?

К о н с т а н т и н. Дура ты, Росомашка.

З о я (Кочеварину). Может, я от злости смеялась, от отчаяния. Дура. Девчонка. Платья на вечерок у подруг одалживала. Как мы жили с отцом, знаете? Мать не выдержала — развелась, сбежала. Бросила его. Он же ненормальный был, одержимый. Всю зарплату на опыты… Псих! Прятала от него стипендию, а то бы, наверное, и ее… А в результате что? С работы поперли. Инфаркт. Похоронить не на что было. Задумаешься… (Константину.) Хочешь, брошу его? (Указывает на Алексея.) Брошу! Все брошу! Посадят — за тобой поеду. Куда пошлют. Хочешь?

Пауза.