Самая длинная ночь полностью

Пауза. Марунин и Ершов разглядывают Славу.

С л а в а (смущенно потупился). Я постригусь. Если примете.

М а р у н и н. И не стыдно вам ходить по улицам в таком виде?

С л а в а. Стыдно. Надеть больше нечего. Фирменные «Леви Страус» очень трудно достать. Стоят дорого. (Подбирает клеши своих пестрых штанов.) Одна девочка сшила. Две пары — себе и мне. А у вас здесь обязательно носить форму?

М а р у н и н. Да, обязательно. Не устраивает?

С л а в а (поспешно). Устраивает. А галстуки тоже казенные или можно свои?

М а р у н и н. Галстуки можно свои, не запрещаем. Значит, хотите поступить в наше училище?

С л а в а. Хочу.

М а р у н и н. Сами хотите или Варвара Яковлевна принуждает?

С л а в а. Сами. По зову сердца. Мечтаю влиться в ряды героического рабочего класса.

М а р у н и н (с сомнением). Да?

С л а в а. С детства. Я живу недалеко от завода. Каждый день проходил мимо по дороге в школу. Очень любил в окна заглядывать. И всегда завидовал людям, которые куют там чего-то железного.

Т и м о х о в а. Не паясничай! Учти: это для тебя последний шанс.

С л а в а. Я не паясничаю, тетя Варя, я правда любил заглядывать. (Марунину.) А у вас на какие профессии можно учиться?

М а р у н и н. Токарей учим, слесарей, секретарей-машинисток…

С л а в а (оживился). Во! Это мне подходит.

Т и м о х о в а. Нет, ты все-таки хочешь в колонию, Горохов.

С л а в а. Не хочу, тетя Варя. (Марунину.) А больше никаких профессий у вас нет?

М а р у н и н. Есть отделение фрезеровщиков, электросварщиков.

С л а в а. «Электрокабель за собою волоча»?

М а р у н и н. Что-что?

С л а в а. Извините, это не я придумал, это у вас в стенгазете так напечатано. Пока ждал, читал в коридоре. Там вначале что-то про комсомольские стройки… «По ночам… электрокабель за собою волоча, мы салютуем, создавая новое…»

Е р ш о в (негромко Марунину). Стихи Маши Белых. Действительно в стенгазете напечатаны.

М а р у н и н. «Электрокабель за собою волоча»? Куда только Зоя Павловна смотрит! (Славе.) Значит, не понравились вам стихи Маши Белых?

С л а в а. Миша Ножкин пишет лучше.

М а р у н и н. Кто это Миша Ножкин?

С л а в а (крайне изумлен). Вы Мишу Ножкина не знаете? Известный киноартист и эстрадный исполнитель. Ну, это… (Поет.)

Неужели никогда не слыхали?

М а р у н и н. Представьте, нет. Предпочитаю поэзию другого направления:

Узнаете?

С л а в а. Высоцкий, что ли?

Т и м о х о в а. Пушкин это! Слыхал такого?

С л а в а. Простите, кто сейчас читает Пушкина? Молодежь не читает, это точно.

Т и м о х о в а. Ты за всю молодежь не расписывайся!

М а р у н и н. Как же вам в аттестат поставили тройку по литературе?

С л а в а. А что им оставалось делать? Не оставлять же меня на второй год. Мой родитель человек занятой, но иногда вспоминает, что меня нужно воспитывать. Однажды до того обнаглел, что пошел к бабушке Вере. Это завучиху у нас так звали — бабушкой Верой. Она как начала меня костить! Батяня так обиделся: «По-вашему выходит, мой сын самый плохой ученик в классе?» Бабушка Вера так и замахала ручками: «Что вы, что вы, — в школе!»

Тимохова за спиной Марунина подает Славе знаки, пытается остановить поток его красноречия.

М а р у н и н. Не трудитесь, Варвара Яковлевна, картина в общем ясна. (Славе.) Скажите, Горохов, а не надоела вам такая жизнь? В школе шпыняют, дома шпыняют, в милиции…

С л а в а (перебивает). Он привык.

М а р у н и н. Кто «он»?

С л а в а. Есть такая хохма: здоровенный грузин ведет маленького белого барашка резать на шашлык. Его спрашивают: «Вано, не жалко тебе резать такого маленького?» (С акцентом.) «Э-э, он привык».

М а р у н и н (смеется). Ну, шашлык из тебя вряд ли получится, разве что по-карски, на ребрышке. Спасибо за содержательную беседу. Можете идти.

С л а в а. Совсем?

Т и м о х о в а. Подожди в коридоре.

С л а в а (Марунину). Извините за беспокойство.

М а р у н и н. Пожалуйста.

С л а в а. Всего наилучшего.

М а р у н и н. Будьте здоровы.

Слава уходит.

Не хочет он в училище, Варвара Яковлевна.

Т и м о х о в а. Он пока сам не понимает, чего хочет. Мальчишка. Все сходит с рук. Сколько раз на суде замечала: до самого последнего момента хорохорятся, пока не вынесут приговор и не возьмут под стражу; только тогда доходит — шутки кончились.

М а р у н и н. Ваше мнение, Родислав Матвеевич?