Р у д н и к о в (оторвался от окуляров, удивленно взглянул на Гайдара). Нет там никакой рощи. (Уловил его нетерпеливый требовательный взгляд, уступил место у стереотрубы.)
Г а й д а р (смотрит в стереотрубу). Действительно нет… Вырубили.
Р у д н и к о в. Вы бывали в этих местах?
Гайдар не отвечает, кажется, он и не слышал вопроса. Жадно прильнув к окулярам, смотрит в стереотрубу. Точно порывом ветра донесло из дальней дали серебристый звук мандолины: «Во поле березонька стояла…»
Вы бывали в этих местах?
Мелодия оборвалась.
Г а й д а р (оторвался от окуляров). Однажды я уже брал Андреевичи. Только с другой стороны. Мы атаковали с Малинской дороги.
Р у д н и к о в. Наша часть отходит с боями от самого Буга. Разве здесь были другие бои?
Г а й д а р. Были.
Р у д н и к о в. Когда?
Г а й д а р. Двадцать два года назад. В девятнадцатом. Это была другая война. И противник был другой — послабее. Петлюра, атаман Битюг, Маркиз… В красном камзоле на катафалке разъезжал…
Внизу запищал зуммер полевого телефона.
С в я з и с т (быстро взял трубку). «Заря». Есть. (Рудникову.) Товарищ старший лейтенант, «Звезда».
Р у д н и к о в (Наблюдателю). Продолжайте наблюдение. (Спустился вниз, взял трубку телефона.) Старший лейтенант Рудников. Тихо, товарищ полковник. Разведка не вернулась. Нет. Никаких передвижений неприятеля не наблюдаем. Туман рассеивается. Что? Писатель? Так. Так. Понятно.
При слове «писатель» Гайдар насторожился, спустился вниз, подошел к Рудникову.
Минутку, товарищ полковник. (Прикрыл трубку рукой. Гайдару.) Из штаба полка сбежал писатель. Аркадий Гайдар. Начподив приказал дальше штабного блиндажа не пускать его, а он вышел к машине якобы за трубкой и сбежал на передовую. Говорят, пошел в нашу сторону… (Вопросительно смотрит на Гайдара.)
Г а й д а р (шепотом). Его здесь нет. Нет и не было.
Р у д н и к о в (в трубку, после секундного колебания). Он здесь, товарищ полковник. Да. У меня в батальоне. Здесь, но просит разрешения остаться. Дело в том, что товарищ Гайдар воевал в этих местах во время гражданской войны… Есть! (Передает Гайдару трубку.) Хочет говорить с вами.
Г а й д а р (берет трубку). Слушаю. Я, товарищ полковник. Не за тем приехал на фронт, чтоб отсиживаться в штабах. Никаких неприятностей не будет. Здесь тихо. Хорошо. Если начнется обстрел, вернусь. (Отдает трубку Рудникову.)
Р у д н и к о в. Слушаю, товарищ полковник. Понимаю. Хорошо. На мою ответственность. Дальше наблюдательного пункта я его не пущу. (Положил трубку.) То-то я удивился, что вы без сопровождающего. Если бы не узнал по фотографиям, пожалуй, приказал бы задержать.
Г а й д а р. Спасибо, друг. Ты все понял.
Р у д н и к о в. Значит, договорились? Не дальше наблюдательного?
Гайдар кивнул. Они вышли из сарая, сели на край разрушенной стены, помолчали.
Мой Вовка зачитывается вашими книгами. Да и сам я не так давно…
Г а й д а р (перебивает). Табачок есть?
Рудников протянул Гайдару пачку папирос, тот накрошил из папирос табаку в трубку. Закурили.
Вторую неделю на фронте, а продовольственным аттестатом обзавестись не успел. Невоеннообязанный. В петлицу ничего не дали. Плохо без табачку… (И вдруг без всякого перехода.) В девятнадцатом я командовал шестой ротой Железной бригады красных курсантов. Малин, Коростень, Новоград-Волынский, Клевень… Какие были среди нас политики! Какие стратеги! Как свободно и просто решали мы проблемы мирового масштаба! А вот дисциплина хромала и стреляли неважно. Искренне думали, что обрезать стволы у винтовок нам не разрешают только из-за косности военспецов главного штаба. Стояли такие же погожие осенние дни…
