В и к т о р. Нет. И не видел его никто с тех пор, как поймали немцев.
П е т р о в. Та-ак…
Ч е б о т а р е в. Этого не может быть! Я уверен, что Шукин здесь.
В и к т о р. Смотрел, Николай Иванович.
Ч е б о т а р е в. В сарае? У раненых?
В и к т о р. Везде Витька смотрел. Нет его.
Ч е б о т а р е в. Не провалился же он сквозь землю. Осмотри все еще раз. Тщательно.
П е т р о в. Сбежал ваш Шукин. Упустили. Придется уходить. Как можно скорей.
Ч е б о т а р е в. Незачем ему убегать.
П е т р о в. Эх, Николай Иванович! Хороший вы человек. Чересчур хороший! Потому во всех склонны видеть хорошее! Нельзя так! Шукин — враг! Теперь сомнения нет, вся эта история как на ладони! Спас эсэсовцев от самосуда. Сбежал. Куда? Зачем? К ним! За ними! Звенья одной цепочки! Или вы и теперь будете утверждать, что пленные не эсэсовцы, а ангелы с крылышками?
Ч е б о т а р е в. Утверждать пока не могу… Давайте попробуем не обвинять, а защищать их.
П е т р о в. От кого?
Ч е б о т а р е в. От нас самих. Если бы они были русскими, мы бы отнеслись к ним с бо́льшим доверием?
П е т р о в. Другое дело.
Ч е б о т а р е в. Значит, мы так категорически не верим им только потому, что они немцы?
П е т р о в. Правильно делаем, что не верим! Все они одним миром мазаны! Фашисты! Теперь не сорок первый год! Теперь у нас один лозунг: смерть фашистским оккупантам!
Ч е б о т а р е в. Скажи мне, Платон, за что мы воюем?
П е т р о в. За Родину!
Ч е б о т а р е в. И все? Но ведь немцы тоже кричат: «Фатерланд!» А наши в четырнадцатом году кричали: «За царя! За отечество!»
П е т р о в. Молчите, товарищ Чеботарев! Не время сеять сомнения!
Ч е б о т а р е в. Сомнения — дорога к истине!
П е т р о в. Не имею права сомневаться. Сзади болота, спереди болота. Перережут дороги на Гнилое и Барсуки — ни один не уйдет из этой мышеловки живым. Ночь без единой звезды. В трех шагах ничего не видать. Тьма.
В и к т о р. Шукина нигде нет, Николай Иванович.
П е т р о в. Ну что? Все еще будете упорствовать?
Ч е б о т а р е в. Да, буду упорствовать!
П е т р о в. У немцев наш Шукин! Поспешил из-за пленных эсэсовцев!
Ч е б о т а р е в. Можешь идти, Виктор.
Вот что, Платон, сегодня ты доказал, что можешь быть настоящим боевым командиром. Это не все. Этого мало! Чтобы иметь право командовать людьми, нужно быть еще и настоящим человеком.
П е т р о в. Спасибо за комплимент. Критику приму к сведению. Мнение ваше уважаю. Позвольте и мне дать совет: изживайте в себе интеллигента.
Ч е б о т а р е в. Ленин был интеллигентом. Ему бы вы что посоветовали? Ночная темнота страшна, но эта…
П е т р о в. Готовьте раненых к эвакуации.
Е л е н а. Все-таки уходим?
П е т р о в. Как только вернется разведка. Как себя чувствует лейтенант?
Е л е н а. Немного лучше. Уснул.
П е т р о в. Садись, Сорокин. Слушай, Сорокин, тебя как, сомнения не мучают?
В и к т о р. В каком смысле, товарищ командир?
П е т р о в. Вообще. Пытаешься мыслить?
В и к т о р. Пытаюсь, товарищ командир.
П е т р о в. Ну и какие выводы?
В и к т о р. Образования не хватает. Всего десять классов.
П е т р о в
В и к т о р. Вот войну закончим, Витька Сорокин в Москву поедет в университет поступать. Отстал, конечно, экзамены трудно будет сдавать. Но, я думаю, для тех, кто воевал, будут льготы.
П е т р о в. Тянет?
В и к т о р. Ого как! Здорово! Жить и все понимать! Ленин сказал: чтоб стать коммунистом, нужно изучить все науки, на основании которых была создана самая главная наука — коммунизм.
П е т р о в. Когда это он сказал?
В и к т о р. В двадцатом году. На Третьем съезде комсомола.
П е т р о в. Не читал… Слушай, Сорокин, как ты считаешь, есть в жизни и в природе вообще такое, что раз и навсегда? Есть?
В и к т о р. Нет, товарищ командир. Все идет, все меняется. Диалектика.
П е т р о в. Ну а практически — есть! В сутках двадцать четыре часа. Какая тут диалектика? Никаких сомнений!
