Самая длинная ночь полностью

Пауза. За окнами свистит ветер.

Г у щ е в а. Валя один раз приводил к нам этого Махалкина. Роберта дома не было. Я даже напугалась: прошелся по квартире — аж рюмки в горке зазвенели — и басом: «Красиво живете, трудящиеся, пора грабить».

М о с я г и н а. Так и сказал?

Г у щ е в а. Буквально.

Б а б и ч е в а. В прежние времена здесь купцов грабили на большой дороге. Исчезал купец вместе с товаром и лошадьми, и концы в воду.

Пауза.

(Ходит из угла в угол.) Невыносимо! Сидеть и ждать сложа руки…

Резкий, продолжительный звонок в холле. Все замерли.

Б а б и ч е в а (с надеждой). Олег?

К р у г л о в а. Не его звонок, кто-то чужой…

Звонок надрывается.

Г у щ е в а. Ой, мамочки…

Б а б и ч е в а. Нужно открыть.

К р у г л о в а. Да-да, сейчас. (Неуверенно пошла к двери, оглянулась, потом собралась с духом.) Кто там?

Мужской голос из-за двери: «Откройте. Милиция».

Бабичева как стояла, так и опустилась в кресло. Мосягина заплакала. Круглова точно в параличе. Гущева решительно отстранила ее, открыла входную дверь. В холл с шумом ввалилась компания молодежи: А л е н а, ее бородатый друг — И в а н, К о с т и к, В л а д и к  и еще один мрачный тип по прозвищу  Ф и л о с о ф.

К о с т и к. Граждане, вы арестованы!

В л а д и к. Одевайтесь и не сопротивляйтесь!

Хохот.

И в а н. Тихо! Нас могут неправильно понять.

А л е н а (пробивается вперед). Добрый вечер, дорогие соседи снизу! Мы знаем, что вы не спите.

Ф и л о с о ф. Кто спит, тот не может стучать по трубам центрального отопления.

К о с т и к. Гениально подмечено, сразу чувствуется — философ!

А л е н а. Мы вас очень просим: поднимайтесь к нам.

И в а н. У нас как раз не хватает дам.

В л а д и к. У нас весело.

К о с т и к. Мы очень задушевные песни поем. (Командует.) Раз-два, взяли!

Все поют:

Хохот.

К р у г л о в а (с трудом приходя в себя). Я сейчас милицию вызову.

И в а н (Алене с искренним огорчением). Я тебе говорил: нас не поймут.

А л е н а. Дорогие соседи снизу! Мы не хотим вас обидеть. Поймите нас правильно. Мы вас при-гла-ша-ем. Давайте разрушим все, что нас разделяет.

К о с т и к. Нас разделяет потолок.

А л е н а. Разрушим потолок!

И в а н. В жэке нас не поймут.

А л е н а. К черту жэк! Давайте любить друг друга! Давайте жить одной семьей! Как цветы, как птицы, как облака!

Б а б и ч е в а. Она пьяна…

Г у щ е в а. Вусмерть.

А л е н а. Дорогие соседи снизу! Не смотрите на меня осуждающе. Адам и Ева тоже были грешниками. Змей не виноват, просто им стало тошно в их благоустроенном раю.

Женщины смотрят на нее с ужасом.

Ф и л о с о ф. Ты проповедуешь в пустыне. Глупо. Это мертвые люди.

К о с т и к. Они не мертвые, они старые.

И в а н. Хам! Перед тобой женщины.

Ф и л о с о ф. Дело не в поле и не в возрасте, дело в их социальной природе. Дайте им яблоко с древа познания, запихайте его им в рот — они его выплюнут. Они не хотят истины, истина разрушит их похабное благополучие. (Широким жестом обводит сцену.) Посмотрите на этот типичный интерьер конца семидесятых годов!

В л а д и к. Классика!

Ф и л о с о ф. Книги, которых никто не читает, гарнитуры, к которым никто не смеет прикоснуться…

В л а д и к. «Футура»!

К о с т и к. «Олимпия»!

Ф и л о с о ф. Хрен редьки не слаще! (Берет со стола вазу, которую показывала гостям Круглова, несколько мгновений разглядывает ее с нехорошей улыбкой и вдруг поднимает над головой.) Ненавижу!

К р у г л о в а (кричит исступленно). Не смей!

И в а н (отбирает у Философа вазу). Не надо, нас не поймут. (Ставит вазу на стол.)

Б а б и ч е в а. Молодые люди, как вам не стыдно! Ворвались в чужой дом, ночью… У нас пропали дети…

Ф и л о с о ф. Тем лучше! Только безумцы заводят в наше время детей. Алена, сколько ты сделала абортов?

А л е н а (указывая на Ивана). От него? Три.

Ф и л о с о ф. А вообще, суммарно?

А л е н а. Много.