"— Лёля, каждый ребёнок нуждается в сказке. В той самой, волшебной. Нет, не о прекрасных принцессах и добрых рыцарях. Каждый должен найти в старых часах потайной вход в Другой мир. Мир сказок. Мир добра и любви. — Хоум, ты думаешь, что наша девочка уже готова? — Да, любовь моя. Учиться добру пора всегда. Пора учиться волшебству и любви. И поэтому мы… — Расскажем Лане НАШУ сказку? — Расскажем Лане НАШУ САМУЮ ДОБРУЮ СКАЗКУ." Как вы бы отнеслись, если бы попали в заброшенный дом, хозяин которого, по слухам, убил своего сына? А в этом самом доме нашли потайной вход в Другой Мир? Ну, и чисто случайно, (во всем виновата женская любопытность), попали в этот самый мир? А там хитрый Рыжий лис, длинноухие эльфы, страшный метис эльфа и вампира, красивый, но самовлюбленный и принц?… Без вычитки
Очередная осенняя ночь. Тускло горит настольная лампа. Скрипит ручка по листу бумаги…
Если подумать, что ещё нужно писателю? Листок да ручка. И вдохновение. И капелька воображения, способная разжечь бурю эмоций. А ещё… желание писать. Дикое желание понравиться читателям, особенно, если это для детей. Ведь в детской книге должно быть только то, что может научить хорошему, а это — добро, любовь, желание помочь… Но я в очередной раз сворачиваю в ком лист и кидаю за спину, в заполненную точно такими же комочками очередного романа урну.
— Почему? — устало прошептал я, откинувшись на спинку стула. — Почему не получается? Что, что писать дальше?
И действительно, с чего начать? Бывало ли у знаменитых писателей подобное — сидишь, уже продумал весь сюжет, знаешь все, уже собираешься писать и… Ни-че-го? Голова пустая, а ручка то и делает, что чирикает по белому листу. И в итоге — очередной измазюканный лист комочком летит в урну. Вот у меня такое впервые.
Обычно мне достаточно одного слова, от которого я смог бы придумать тысячи историй. А сейчас… Сколько я ни перебрал слов, ни одно не подходит. И вот я сижу и смотрю на ещё один лист, который уже успел измазюкать чернилами.
От мыслей меня отвлёк осторожный стук в дверь. Я тут же разрешил войти.
— Хоум, ты опять не спишь?
Лёля стояла на пороге и мило улыбалась мне. И эта улыбка, она совсем как тогда, в далёком прошлом. Никогда бы не подумал, что женюсь на том маленьком и милом создании. Лёля… Как же много может значить только имя человека! Да, теперь она не маленькая девочка восьми лет, которая верит в добро и любовь, умеющая любить и прощать. Теперь она взрослая и умная женщина, правда, все также продолжает верить в добро. Наверное, именно это мне в ней больше всего нравиться. Умение любить. А ещё… Её золотые волосы, которая Лёля до сих пор убирает в детские хвостики. И с этими двумя хвостиками, доброй улыбкой на губах, большими зелёными глазами, в пижаме и тапочках, она стояла и смотрела на меня.
— Пытаюсь написать книгу… — устало произнёс я, протирая сонные глаза.
— Уже как третью ночь, — улыбнулась блондинка, подходя ближе.
— Да, — выдохнул я, когда Лёля обняла меня со спины. — Видимо, эту книгу я не смогу написать…
— Даже не вздумай так говорить! — сердито проговорила жена, гордо подняв подбородок, однако, ласково улыбнулась. — Я верю в тебя, мой принц! Ведь ты принц, а принцы не сдаются!
Я громко засмеялся. Лёля. Она ни капельки не изменилась. Верить в добро в этом чёрном, пропитанном злом и безразличия, мире — поистине волшебный талант. Только… Таких людей губит их доброта.
А рождается она именно в детстве. Тогда, когда ребёнок ещё мал и верит в любовь. Когда на нем ещё надеты "розовые очки", сквозь которых он смотрит на этот мир. Смотрит и думает, что все отлично. Но рано или поздно маленькое и доброе чудо разочаровывается во всем. Наверное, именно этот момент и называется взрослением. Ребёнок снимает эти свои очки и смотрит на зло. И это зло заполняет его светлую душу, заставляя ненавидеть. Как правило, зло появляется от человека. Самого близкого человека, которому маленькое создание доверяло. Человеку, которого ребёнок любил. Достаточно всего лишь предать. Сделать больно, засунуть нож в спину. И все, шрам от раны останется навсегда.
— Может, расскажем Лане сказку на ночь вместе? — предложила блондинка, подарив очередную улыбку.
— А что, наша юная принцесса ещё не спит? — шутливо возмутился я.
— Нашей принцессе не хочется очередных " Золушек" и "Спящих красавиц" перед сном, — Лёля пожала плечами. — А в нашей семье есть писатель. Вот именно он и поможет исправить нашу "маленькую" проблемку.
— Лёля, я не могу… Оно не получается и…
— И все получится! А теперь пойдём.
Моя жена встала и направилась к массивной деревянной двери. Мне пришлось встать и отправиться по скрипучему полу за ней.
Комната Ланы находилась на втором этаже нашего старого дома, принадлежащий моему роду. Именно из-за его старости интерьер здесь мрачноватый. Я бы даже сказал, что дом больше похож на нежилой. И как бы Лёля не старалась сделать его более милым, а это посадка цветов во дворе и милые украшения на стенах и полках, дом все равно внушал страх.
По скрипучей лестнице мы отправились наверх. В розовых подушках и голубых одеялах пряталась маленькая Лана. Наша принцесса пошла в маму — два маленьких хвостика из золотых волос — гордость не только мамы, но и дочери. Характер нашей принцессы тоже мамин — любовь и добро словно живут в душах двух блондинок. Правда глаза девочки мои. Холодные и синие глаза заставляли тонуть.
— А кто это здесь проказничает? — шутливо спросила Лёля, скрестив руки на груди.
Розовые подушки засмеялись, а из под одеяла вылезла золотая голова Ланы. Девочка улыбалась самой широкой из своих улыбок.
— И кто же у нас не спит? — повторил за Лёлей я, сложа руки на груди.