Квартира состояла из гостиной, столовой, кухни, комнаты для прислуги и ванной. Комната для прислуги была переоборудована бюро. Здесь стояли письменный стол, пишущая машинка. Здесь же находилась и картотека.
Открыв одну из папок для бумаг, я увидел, что она пуста. Очевидно, в квартире уже кто-то побывал до меня.
Содержимое письменного стола тоже не продвинуло меня в моих поисках дальше. В одном из ящиков я увидел стопку чистых конвертов. Я вынул их просто так, из любопытства, и вдруг из одного из них выпал небольшой лист бумаги.
На нем было напечатано:
Мекка. Эль-Сувейка. Сент. — 2241
Окт. — 4333
Ноябрь — 8781
Этот листочек я положил в карман и вышел.
В платяном шкафу аккуратно висели мужские костюмы, пальто, стояли ботинки. В ящиках были аккуратно разложены сорочки и белье. В карманах были только спички и старые счета. Второй платяной шкаф был абсолютно пуст.
Открыв комод, я опять напал на след Розмари. Ящики были пусты, но я снова уловил запах сандалового дерева. Я сразу вспомнил комнату Розмари, которую она снимала у Бианки. Тот же самый запах. Очевидно, Розмари его очень любила. Теперь я понял, почему комод и второй платяной шкаф пусты. Когда-то она жила здесь у Вайнрайта.
Я не знал, когда это было, но, очевидно, до того, как она познакомилась с Бианкой. Познакомившись с Бианкой, она почему-то сразу переехала к ней.
Но почему этот запах так долго держался? Неужели он был настолько стойким? Ведь прошло уже несколько месяцев. Почему Вайнрайт не пользовался этими ящиками?
Я вспомнил, что Бианка говорила мне как то, что Розмари, уезжая, сообщила, что у нее есть еще одежда. Очевидно, она имела в виду вещи, которые хранились у нее здесь, в квартире Вайнрайта, и у нее был ключ. Боцелл утверждал, что Вайнрайт пропал несколько месяцев назад. Знала ли Розмари, куда он уехал? На этот вопрос я теперь уже никогда не получу ответа. Я направился в гостиную. В этот момент я почувствовал, что мне в спину уперлось дуло револьвера и кто-то произнес:
— Значит, я ждал не напрасно.
Зазвонил телефон. Бурровс посмотрел на часы. Было двадцать минут первого.
— Очевидно, это Горман, — сказал Бурровс Йенсену и снял трубку. Это был действительно Горман, полицейский врач.
— Я наконец закончил обследование, — сказал он. — И могу сообщить результаты по телефону. Официальный отчет вы получите позже.
— Хорошо, — сказал Бурровс и взял блокнот.
— Мои предварительные данные были очень близки к истине, — сказал Горман. — Труп весит действительно сто семьдесят восемь фунтов. Волосы у него раньше были светло-каштановые. Теперь он седой. Однако, независимо от возраста, он сохранял прекрасную физическую форму.
— То есть?
— Я не могу установить точно его возраст, — сказал Горман нетерпеливо. — Вы же знаете, это довольно сложно. На вид ему лет сорок, может быть, чуть меньше, или чуть больше. Выглядел он, пожалуй, моложе сорока, но состояние его внутренних органов говорит о том, что он был старше.
— Может быть, он просто много пил?
— Это возможно.
— Что вы можете сказать об орудии убийства?
— Это был огромный нож. Величиной с меч. На подошвах ботинок мы обнаружили только пыль, песок и цемент, то есть в них он в последнее время за пределы Нью-Йорка не выезжал. Ботинки не новые, но в хорошем состоянии.
— Когда наступила смерть?
— Между полуночью и часом ночи. Но утверждать я этого не могу. Смерть могла наступить на полчаса раньше или позже.
— А шрам?
— Это несомненно след старой раны, — сказал Горман. — Я видел после войны много таких шрамов…
Бурровс повесил трубку и рассказал Йенсену то, что он узнал только что от Гормана.
— Да, предварительные данные Гормана были довольно точными.
— Да, да, — сказал задумчиво Бурровс. — Но…
Я оцепенел. Голос стоящего за мной человека продолжал:
— Я очень терпеливый человек. И я дождался.
По-арабски это слово означало конец. Откуда мне это было известно? Я не знал. Дуло револьвера по-прежнему упиралось мне в спину. Я стоял, подняв руки вверх, а незнакомец обыскивал меня, ища оружие. Он вытаскивал все из моих карманов и бросал на пол.
— Ключ, — наконец произнес он.
Дуло уже не так сильно упиралось мне в спину. Воспользовавшись этим, я выбил локтем револьвер из его рук, выхватил нож, который был у меня в рукаве, и, не оборачиваясь ударил им незнакомца. Удар пришелся в плечо, он схватился за него, и тут я локтем ударил его в живот и, мгновенно обернувшись, приставил лезвие ножа ему к горлу.
В темноте я не мог рассмотреть его как следует. Но это был стройный человек небольшого роста с густыми темными волосами. Одет он был в американскую одежду, но она сидела на нем очень плохо. Наверное, это был Амар.
