– Мансуров убивает отца Максима. Поджигает дом, но прежде забирает памятные вещи – мяч, который явно что-то значит для него, должно быть, память о друге, и корабль, который они мастерили вместе. Дидовец мог заметить не все.
– Странно, что он вообще оказался способен так много запомнить!
– Ты его недооцениваешь, – возразил Илюшин. – Уже одно то, что он вернулся в город, который пугал его до полусмерти, чтобы быть со своей девушкой, многое о нем говорит. Да и прочее…
– Девушка, между прочим, могла бы переехать во Владивосток!
Во взгляде Илюшина мелькнуло превосходство.
– Серега, ты внимательно слушал их рассказ? Помнишь, что сделали родители Евы Полетовой, когда ее одноклассник притащился в их квартиру с пулевым ранением? Дидовца не просто не сдали на руки добрым милиционерам! Его перевязали, спрятали, привели в порядок и отправили к своим родственникам. О нем позаботились, как заботились бы о сыне. О чем нам это говорит?
– О чем? – мрачно осведомился Бабкин, чувствуя себя тупицей.
– Как минимум о том, что у Евы были очень близкие отношения с родителями. Она предана своей семье. И никуда не уедет из-под Щедровска, пока ее родные остаются тут, а они остаются, потому что у отца ветеринарная практика в этом городе, а мать тридцать лет работает воспитательницей в детском саду, и оба пользуются огромным уважением.
– Когда ты успел это все разузнать?
Илюшин отмахнулся.
– Ева их не оставит. Она единственная горячо любимая дочь. А у Пети Дидовца наконец-то появилась семья – я имею в виду, настоящая семья.
– Он бывший преступник, – упрямо сказал Сергей.
– Несомненно. И еще он славный честный парень. – Бабкин закатил глаза к небу, подумав, что Илюшин с возрастом становится сентиментальным, а нет ничего хуже сентиментального циника. – Но бог с ним. Возвращаемся к Мансурову… Он уезжает, оставляя за собой пожарище. Хоронит своего друга на озере. По обвинению в убийстве Белоусова в тюрьму попадает давний знакомый Сергея Яковлевича, которого нелегкая занесла именно в этот день попросить его о помощи. Единственный, кто может рассказать о настоящем преступнике, – Дидовец, но Дидовец на следующее утро будет уже далеко от Щедровска и не узнает, что по обвинению в убийстве возьмут невиновного. Бедняга умрет через полгода. Значит, и с этой стороны Мансурову ничего не грозит. После этого он пропадает из виду… на сколько?
Сергей зашелестел страничками.
– На четыре с половиной года.
– Ага. Затем он возвращается. – Илюшин выбил дробь по откидному столику, и в стакане возмущенно зазвенела ложечка. – Женится на сестре своего друга, успевшей закончить медицинский колледж, переезжает с места на место и в конце концов обосновывается в Москве. Готов поспорить об заклад: в основу его бизнеса легли деньги Королева. Терпеливый парень! Другой бы потратил их в три месяца на красивую жизнь. А этот ждал.
Он снова забарабанил пальцами по столу. Бабкин подумал, что если Макар не перестанет, он сам зазвенит.
– Когда подъезжаем?
– Через пару часов, – рассеянно ответил Илюшин, не взглянув на телефон.
Сергей снова уставился на рисунок. Он не любил смотреть на каракули Макара – от них было трудно оторвать взгляд.
Схематичный человечек с ручками-черточками, одетый в треугольник, оказался к нему ближе остальных.
– Послушай, отчего мы уперлись в Мансурова? – озадачился Бабкин. – Почему Белоусова осталась в стороне?
Макар пожал плечами:
– Она и была в стороне. Милая добрая девочка, о которой никто из тех, с кем мы встречались, не сказал дурного слова. С детства влюблена в друга своего брата. Обычная история! До две тысячи шестого года в ее жизни все было благополучно. Затем ее детство кончилось в один момент. Она похоронила отца, переехала к родственнице. Выучилась на медсестру. Вышла замуж, родила. Все. Судя по тому, что нам известно, мужу не изменяет. Воспитывает дочь, ведет хозяйство. Серега, она обычная хорошенькая дурочка, каких тысячи.
– Почему дурочка? – Бабкину стало обидно за Белоусову.
– Умная не вышла бы за Мансурова.
– А тебе, значит, по душе Ева Полетова!
– Естественно, – удивился Макар.
– Тьфу! У тебя вкусы извращенные.
– А у тебя варварские.
Бабкин немного подумал.
– Зато у меня жена красивая, – сказал он наконец. – А у тебя вообще никакой жены нету, сдохнешь ты в одиночестве под забором, и никто тебе стакан воды не подаст.
– А и пусть под забором! – легко согласился Макар. – Нигде ведь не установлено, что это за забор, а главное,
– Это ты о чем?
Илюшин удовлетворено потянулся.
