– Мне не нужно, чтобы ты был сильным, папа. Я понимаю… это отстой и тяжело, но мне не нужно, чтобы ты был сильным. Мне нужно, чтобы ты был здесь. Мама была бы не против, если бы мы время от времени срывались, и я не думаю, что она хотела бы, чтобы мы оставались в эти моменты одни.
Он провёл большим пальцем под носом, глядя на воду:
– Мы бы сломались вместе?
– Да, сломались вместе.
– Ты замечательный сын, Майло. Ты всегда был таким, и мне жаль, что я не слишком часто тебе это говорил.
– Всё в порядке, я буду заставлять тебя это делать до конца наших жизней, – пошутил я.
Он улыбнулся и смахнул слёзы:
– Да ну, я это заслужил.
– Ты тоже молодец, папа. Я хочу, чтобы ты знал: я не буду осуждать тебя за плохой год, когда было восемнадцать хороших. Кто-то однажды сказал мне, что наши моменты были не худшими, и мне хочется верить, что это правда.
Его руки сжались вместе, и он кивнул:
– Я тебя слышал, знаешь?
– Что?
– Когда ты каждый день навещал меня в больнице и просил остаться. Я слышал тебя каждый раз. Думаю, именно поэтому я смог вернуться. Я думаю, это произошло из-за тебя, Майло. Это ты и всегда будешь ты – тот человек, который вернул меня обратно. Это ты спас мне жизнь.
Папа вернулся домой как раз к выпускному. Настал день, до которого я мог бы не дотянуть, и я чертовски хорошо знал, что за помощь с учёбой стоит благодарить Старлет. Если быть честным, я не знал, был бы я жив вообще, если бы не она. С её поддержкой я выбрался из зимы и открыл для себя весну, а лето уже не за горами.
Выпускные шапочки и мантии были самой неудобной вещью, которую я когда-либо носил, да и выглядели они не очень хорошо. Это было похоже на последнюю попытку школы унизить учеников.
Кисточка продолжала болтаться перед моим лицом, пока я сидел на футбольном поле и смотрел на сцену. Трибуны были заполнены людьми, семьями и друзьями, пришедшими поздравить выпускников. Тот факт, что папа был на трибунах, был очень для меня значимым.
Солнце светило над головой, и я растворялся в луже пота. Всего несколько месяцев назад всё было покрыто снегом, а теперь мне хотелось купаться нагишом.
Однако я предпочитал жаркие дни холодным.
Уэстон называл имена учеников, получающих дипломы. Мне повезло, благодаря моей фамилии я вышел на сцену одним из первых. Я встал со стула и направился к дяде, когда меня вызвали. К моему удивлению, послышались аплодисменты не только моих друзей, которые заканчивали учёбу, но и публики. Я взглянул на трибуны, и в груди у меня всё сжалось.
Стар.
Моя Стар.
Моё сердце остановилось на долю секунды, и я застыл, не зная, как двигаться дальше.
Её губы растянулись в широкой улыбке, и всё моё тело потеплело. Дерьмо. Даже на расстоянии она всё равно контролировала каждое моё движение.
– Майло, – прошептал Уэстон, выводя меня из оцепенения.
Я покачал головой и очистил мысли, насколько мог. Я ещё раз взглянул на Старлет, прежде чем пойти к дяде. Я пожал Уэстону руку, и он крепко обнял меня. Пока он держал мою ладонь, я чувствовал, как капают его слёзы.
– Я так чертовски горжусь тобой, малыш, – прошептал он.
Он чуть было не заставил меня заплакать на этой чёртовой сцене. Я обнял его в ответ, взял диплом и вернулся на своё место. Я оглянулся на трибуны, но Старлет уже не было. Я несколько раз покрутил головой, чувствуя себя сумасшедшим. Вообразил ли я, что она там? Это всё было в моей голове?
Я посмотрел на диплом и открыл его, чтобы увидеть сертификат внутри. Вместо этого я нашёл конверт – письмо, на лицевой стороне которого было написано «Мой мир».
Письмо от мамы.
Недолго думая, я открыл его. Всё вокруг меня замедлилось. Все замолчали. Мой взгляд метнулся к словам, написанным чернилами с любовью.
