– Он растряс мою вагину, – повторила я, недоверчиво покачивая головой, вспоминая прошлую ночь.
– Чёрт возьми, да! Я так горжусь тобой, соседушка. Так теперь я права? У Джона был маленький член?
– Я не думаю, что мы можем даже классифицировать это как член. Это был, скорее, арахис.
– А у мистера горячего-горячего?
– Хобот слона.
Уитни победно вскинула руки:
– С днём рождения, Старлет Эванс!
Действительно, с днём рождения.
– Надеюсь, ты не сможешь ходить прямо все выходные. Кстати о… По шкале от одного до десяти, насколько немощными мы себя чувствуем сейчас? На уровне тостов с авокадо? – спросила меня Уитни, пока я пыталась распутать мокрые растрепанные пряди.
Мои вьющиеся каштановые волосы каждое утро представляли из себя комедию положений. Я думала о том, чтобы их сбрить, не менее пятидесяти раз за день.
Субботы для Уитни означали одно и только одно – поздний завтрак. Это был её любимый способ протрезветь после бурных пятничных вечеров. По большей части моя соседка по комнате была книжным червём, да и к своему образованию относилась серьезно. Но когда наступали пятницы! Как у прилежной студентки, у неё было не слишком много времени на отдых, но она вносила вечеринки в расписание.
Уитни называла это идеальным жизненным балансом. После вчерашнего вечера я поняла почему и была несколько разочарована тем, что пропустила два года студенческих вечеринок, сосредоточившись на учёбе.
– «Тосты» звучат потрясающе. С яичницей, – предложила я.
– Нет, лучше с яйцами, сваренными вкрутую, а после натёртыми, – поправила она. – И козий сыр с «Горячим мёдом Майка».
Она застонала от предвкушения.
– Пойдём в «У Евы»? У тебя день рождения, я угощаю.
«У Евы» было нашим любимым местом для бранча по двум причинам: кафе находилось в нескольких минутах ходьбы от кампуса и предлагало меню длиной с моё предплечье. Если хочется поесть как ЗОЖник или утонуть в кленовом сиропе, «У Евы» всегда найдётся подходящая позиция.
Отказавшись от расчёсывания волос, я собрала их в небрежный пучок на затылке.
– Я не могу пойти на бранч, помнишь? Я пообещала отцу, что в мой день рождения он заберёт меня на все выходные.
Уитни вскрикнула от отчаяния, как будто я сказала ей, что Лондон пал.
– А как же наша традиция бранча на выходных?
– Традиции придётся взять перерыв. Если только ты не хочешь присоединиться к нам.
Она задумчиво прищурилась:
– Эрик очень красивый.
Я вздрогнула.
– А, забудь, ты не сможешь поехать со мной.
– Ты уверена, что не хочешь новую мачеху?
– Ты и так мешаешь мне каждый день.
Я усмехнулась, схватила кроссовки и надела их, потом взяла розовое пухлое зимнее пальто, шарф и варежки.
Укутавшись и упаковав рюкзак, я подошла к Уитни и поцеловала её в лоб:
– Съешь тост с авокадо за меня.
Она ворчливо отмахнулась:
– Передай моему будущему мужу привет.
Я усмехнулась и, прежде чем выйти, схватила корзину с одеждой – постираю в папином доме. В Чикаго я добиралась на своей машине. Учиться в Висконсинском университете в Милуоки было очень удобно, учитывая, что до дома моего отца было всего два часа езды. Мы проводили каждое воскресенье вместе, время отца и дочери. Это был тот день, когда он не работал в тату-салоне, и день, который я тратила на стирку. Было бы здорово провести с ним субботу и воскресенье в эти выходные. День за днём я всё больше становилась папиной дочкой.
Я поехала прямо в «Инкед», зная, что именно там папа проведёт субботнее утро. Он жил и дышал этим салоном, и я была почти уверена, что и сегодня он и его сотрудники будут работать над фантастическими произведениями искусства. Когда я была ребёнком, я проводила много времени, наблюдая, как папа, его ребята и девчонки рисуют. Удивительно, сколько заказчиков плакали от радости, видя, как их шедевры оживают.
Если бы я ещё не начала свою карьеру, имела бы твёрдую руку и некоторые художественные способности, я бы с радостью провела жизнь, работая в папиной студии.
Припарковав машину за углом салона, я выскочила на мороз – по щекам бил холодный ветер – и бросилась к входу.
– Сюрприз! – прокричала толпа в холле, повергнув меня в шок.
Салон был празднично украшен.
– С днём рождения, Старлет! – пели собравшиеся.
Одной из самых крутых вещей в мире было увидеть группу мускулистых татуированных мужчин-байкеров, держащих розовые и фиолетовые воздушные шары, чтобы поздравить меня. Вся команда состояла из лучших друзей папы, и я выросла и прожила всю жизнь в их окружении. Нельсон первым поспешил ко мне и заключил в медвежьи объятия.
– С днём рождения, самородок, – сказал он, потирая кулаком мои вьющиеся волосы.
