Старлет пыталась заставить меня что-нибудь съесть, но я не смог. Я был не в состоянии здраво мыслить. Я вообще не мог сосредоточиться ни на чём, кроме того факта, что папа сейчас борется за свою жизнь.
Мой мозг болел.
До этого самого момента я не знал, что так бывает.
Я не мог потерять папу.
Разве я недостаточно потерял?
Разве мир не украл у меня почти всё?
Старлет пошевелилась в моей постели, начиная просыпаться после прошлой ночи. Прежде чем она успела открыть глаза, её рука потянулась к моей стороне кровати и приземлилась на моё предплечье.
«Всё ещё здесь, Учительница».
Её карие глаза распахнулись, и на долю секунды я почувствовал себя не таким одиноким, как раньше. Мне было грустно, но не одиноко и грустно, как было до этого.
– Привет, – прошептала она, перекатываясь на бок лицом ко мне.
– Привет, – ответил я, поправляя волосы, упавшие ей на глаза.
– Ты не ложился.
– Нет.
– Надо было разбудить меня.
– Зачем страдать вдвоём?
Когда я сказал это, её взгляд смягчился, полный глубокой печали. Как будто после сна она вспомнила, чем была для меня реальность. Если быть честным, я не осознавал истины. Мои мысли путались. Часть меня думала, что папа напился где-то, повёл себя как дурак, и я в любой момент услышу, как его машина подъезжает к дому. Будто он не лежал на больничной койке, не висел между жизнью и смертью, не думал о том, стоит ли ему пойти к маме или вернуться ко мне.
– Мне очень жаль, Майло, – сказала Старлет.
Эти слова заставили меня дёрнуться. Я прижался к ней лбом:
– Пожалуйста, не говори так. Так ты напоминаешь о том, что есть о чём сожалеть.
– Ладно, извини… – Она замерла и выдавила улыбку. – Как я могу помочь тебе сегодня?
Я поцеловал кончик её носа, прежде чем заставить себя сесть.
– Я могу что-нибудь приготовить для тебя?
Она подняла бровь:
– Что?
– Я хочу что-нибудь приготовить для тебя. Завтрак, затем обед, потом ужин. Могу я сделать это, Стар?
– Что? Нет. Не беспокойся обо мне. Я могу приготовить для тебя…
Я тяжело сглотнул и покачал головой:
– Нет, ты не понимаешь. Мне просто… мне нужно повозиться на кухне, и я хочу сделать что-нибудь для тебя.
Она посмотрела на меня, немного озадаченная, но кивнула в знак согласия:
– Хорошо, да. Я была бы очень рада.
Я встал с кровати и подошёл к комоду, где лежала коробка с рецептами. Я не открывал её с тех пор, как мама умерла. Я был слишком напуган, чтобы смотреть на рецепты, которые она мне оставила.
Вернувшись к кровати с коробкой, я открыл её и поставил перед нами обоими.
– Это рецепты моей матери. Она оставила их мне после своей смерти. Она сказала, что всякий раз, когда я почувствую себя потерянным, мне следует приготовить что-нибудь. У меня не хватало смелости заглянуть внутрь, но мне бы хотелось сделать это сегодня, – сказал я.
Старлет села и подтянула колени к груди:
– Я думаю, это прекрасная идея.
Я одарил её кривой улыбкой и начал перебирать рецепты. Здесь были десятки воспоминаний, созданных моей матерью. Я пролистал карточки, некоторые из которых были присыпаны мукой, другие – каплями масла. Качо э пепе, рикотта гнуди, фриттата с грибами, карбонара. От одних лишь слов в груди всё сжалось. Я подумал, насколько по-идиотски было так долго ждать, чтобы заглянуть внутрь этой коробки. Последовавшая за этим мысль заключалась в том, как долго моё зрение позволит мне видеть рукописные открытки моей матери. Было странно, что, с тех пор как мне поставили диагноз, я смотрел на жизнь другими глазами. Раньше меня никогда не волновало, как люди пишут слова на бумаге. Как они ставят чёрточки и точки над «t» и «i». Но теперь, зная, что, возможно, когда-нибудь я потеряю всякую связь с этими мелочами, я воспринимал их глубже, особенно когда дело касалось маминых карточек с рецептами.
Когда я вытащил одну из карточек, где говорилось о приготовлении хлеба в голландской печи, сердце заныло. В левой части карточки были указаны ингредиенты и инструкции по приготовлению хлеба. На правой стороне была записка от моей матери. Я прижал кончики пальцев к словам, проследив за углублениями, где ручка сильно давила на бумагу. Её слова были написаны с такой нежной любовью и заботой, что я почти чувствовал её в этом извилистом почерке.
Примечания.
Она оставила мне примечания на карточках с рецептами.
Я пролистал стопку и вытащил ещё одну. Паста алла норма.
