Она окончательно проснулась. Голос Левитана пропал, заглушенный непрерывным гулом большой улицы. В ванной шумела вода, в комнате было темно. Марина не сразу поняла, где находится. Вода перестала литься, и теперь там кто-то двигался — почти беззвучно, как привидение.
— Та-ак… — пробормотала Марина, наконец осознав действительность. — Брачная ночь завершилась, переходим к медовому месяцу.
Она встала, включила свет и осмотрела тот скромный арсенал, включая топчущегося в дверном проеме Федю, из которого ей предстояло соорудить прекрасное будущее. «Ну что ж, небогато, — подумала она, — но лучше, чем ничего».
— Ну, что танцуешь? Заходи, гостем будешь, — обратилась она к мужу.
Федя прокрался к кухонному столу и стал возиться с кофейной машиной.
— Вот молодец, делом займись, — похвалила Марина и пошла принимать душ.
Марина сдержала слово, данное Богу. Получив свой крохотный шанс, она и не думала упускать его. Правда, если бы заранее знать, какой ничтожной окажется эта подачка, то она бы, наверное, еще поторговалась. Непривлекательность обстоятельств, в которых она оказалась, только разжигала ее тщеславие. Марина готовилась дать решительный бой и, крепко вцепившись в загривок судьбе, зорко осматривала поле предстоящей брани. Чувства и сантименты в ее расчеты не входили, такой роскоши она больше не могла себе позволить. Присев к журнальному столику с листом бумаги, она вывела аккуратным школьным почерком:
Поставив точку, она незамедлительно приступила к выполнению поставленных задач.
Довольно скоро Марине стало ясно, что три месяца, проведенные у Светланы в доме, являли собой гладкую, лицевую сторону действительности. Она же, Марина, оказалась со стороны изнанки. И все же она не унывала. Освоившись со своим новым положением, Марина быстро вошла в роль хозяйки дома, завладела теми скромными средствами, которыми располагал Федя, и, открыв в себе недюжие способности к экономии, стала откладывать кое-что на черный день. Фридрих смотрел на все наивно-прозрачными голубыми глазами, не проявляя никакого любопытства к деятельности жены. Каждое утро он, собрав небольшой портфельчик, выходил на работу. Марина наблюдала в окно, как он робкой походкой двоечника удаляется от дома в сторону трамвайной остановки, и думала о том, как ей в принципе повезло. Вместо мужа она приобрела что-то вроде домашнего растения: толку от него не больше, чем от кактуса, растущего на окошке, но зато и вреда никакого. Непонятным оставалось одно — зачем Фридриху понадобился этот дурацкий брак, от которого у него одни убытки?
Но вскоре разъяснилось и это.
Однажды ночью Марина проснулась на своем диване от шума, который доносился из соседней комнаты. Звуки походили на удары колотушки о дерево. «Это еще что такое?» — испугалась Марина и вскочила на ноги. Стук усилился. Марина бросилась в спальню, где обнаружила Фридриха лежащим на полу. Его тело было изогнуто судорогой, голова откинута назад, шея как будто сломана, так что прямо в потолок торчал острый кадык. На губах белой пеной закипала слюна.
Марина в ужасе застыла в дверях.
Федя дернулся, как под электрошоком, и, подпрыгнув, решительно стукнулся затылком о деревянный пол.
— О господи! Что же делать? — вскрикнула Марина и в панике бросилась к телефону.
У Светланы долго никто не подходил. Марина посмотрела на часы. Два часа ночи. «Все спят, — подумала она и уже хотела нажать на рычаг, как вдруг услышала сонный Светин голос:
— Але?
— Светка, родненькая, он умирает! — завопила Марина.
— Кто?
— Муж мой! Федя. Умоляю, позвони в неотложку и приезжай!
Врач и Света приехали одновременно. Приступ уже прошел, и Федя лежал на полу бледный, без всяких признаков жизни на заострившемся лице.
Врач быстро говорил что-то по-немецки.
— Он умер, да, умер? — всхлипывала Марина, испуганно заглядывая через плечо доктора.
— Да успокойся ты! Жив твой Федя. Так быстро не умирают.
— А что это было? А?
— Приступ эпилепсии, — объяснила Света.
Врач сделал какой-то укол, отдал распоряжения и, собрав чемоданчик, ушел.
— Ну что же, Усик, попала ты, — вздохнула Света, выходя из спальни. — Говорила тебе, не бросайся за первого встречного.
— Почему?
— Придется тебе переквалифицироваться в медсестру. Врач твоего мужа знает, он здесь частый гость. Говорит, что сама по себе эпилепсия не опасна, нужно только следить, чтобы он не ударился головой обо что-то острое и не подавился собственным языком.
— Твою мать… — пробормотала Марина и горестно свесила между колен широкие ладони. — Только этого мне не хватало.
— Да, но это еще не все. Опасность заключается в том, что во время приступа может произойти остановка сердца, и чтобы этого не случилось, нужно делать укол. Вот рецепт, запасись всем необходимым.
— Ты что, с ума сошла! Я уколы делать не умею.
— Придется научиться.
— А неотложку вызвать нельзя?
— Врач говорит, это слишком долго. Они могут опоздать.
Марина вся съежилась от ужаса.
