Дуся принесла суп. Горячий, с пампушечками.
— Райская у тебя жизнь, — позавидовала Марина и откусила от теплой булочки, — ничего-то ты этого не знаешь.
— Ну почему же не знаю. Я тоже новости смотрю, газеты читаю.
— Новости, газеты! — зло передразнила Марина и бросила булку на стол. — Ты хоть людей не смеши. Про мою жизнь не в газетах, а в романах писать надо. Не могу я больше, понимаешь! Осточертело мне все!
— Подожди, Марин, не отчаивайся. Чего-нибудь придумаем.
— Что ты можешь придумать?! Ты даже понять не можешь, что здесь происходит, в этой проклятой стране. Люди — звери. Все друг друга ненавидят, нищета и зависть со всех сторон!
— Марин, только не надо обобщать. Среди моих знакомых нет никакой нищеты, и зависти тоже нет.
— Ах, и ты считаешь, что ты со своими знакомыми — преобладающее большинство и что тебе жизнь в этом городе понятна? Встанешь утром, тебе кофе в постель подадут, ванну примешь душистую, а дальше — в машину и к знакомым. А у них тоже домработницы и мирные беседы за праздничным столом! — Марина нервничала, нос у нее покраснел, глаза сверкали зло и непримиримо. — А ты в метро спустись, — ехидно предложила она.
В комнату вошла Дуся, держа в руках блюдо с жареной курицей.
— Посмотри, какие там рожи ездят, — продолжала Марина. — У них же у всех маниакально-депрессивный психоз! — Марина взглянула на Дусю, тем самым призывая ее в свидетели.
Дуся одобрительно молчала.
— Им всем надо велеть паранджу надеть, чтобы не заражали своим безумием!
— Дусенька, оставьте курицу, пожалуйста, и идите, — попросила Света.
Дуся недовольно поставила блюдо на стол: в ней шевельнулась классовая гордость.
— Верно ваша подруга говорит, — проворчала она, направляясь к выходу, — ездють тут всякие.
— Слушай, мать, у меня к тебе дело есть, — заговорила Света.
— Это ясно, а то стала бы ты меня без дела в ванной купать, — Марина взяла с блюда куриную ногу.
— Хватит глупости говорить и изображать из себя класс голодных и рабов, — рассердилась Света. — Тебя никто не заставлял выходить замуж за этого дворника, на работу в кабак тоже никто не гнал. Как говорится, что посеешь, то и пожнешь. И нечего весь мир обвинять в собственных неудачах.
Марина положила куриную ногу на тарелку нетронутой.
— Знаешь что, я, пожалуй, пойду, — сказала она и решительно поднялась с места.
— Ну, иди, иди, — согласилась Света и принялась за еду с обидным спокойствием.
— Где моя одежда? — сверкнула глазами Марина.
— В помойке.
— Как в помойке, а в чем же я домой пойду? — растерялась Марина.
— Куда? Домой? А что ты там делать собираешься? На полу лежать, а в туалет к соседям бегать? У тебя даже на трамвай денег нет.
— Да, ты права… — как-то сразу согласилась Марина и поникла головой.
— Ты давай-ка сядь, ешь и слушай, что тебе умные люди говорят.
Марина безвольно опустилась на стул, посмотрела, как ловко управляется Света с ножом и вилкой.
— А мы по-простому, по-нашему, — она взяла курицу рукой. — Ну, давай выкладывай свое дело, — спокойно сказала она. — Я заранее на все согласна, лишь бы из этой ямы выбраться.
— Ты в Германию поехать хочешь? — коротко спросила Света.
Марина поднесла ко рту куриную ногу и так и застыла с открытым ртом.
— Рот закрой. Скажи что-нибудь вразумительное, — засмеялась Света.
Марина глотнула:
— Что ты имеешь в виду?
— Сейчас все объясню. Понимаешь, мне няня нужна для ребенка. Я могу тебе приглашение сделать на три месяца.
— А ты уверена, что меня выпустят?
— Да кому ты здесь нужна? Сейчас же новые времена — перестройка. В общем, не волнуйся, я уже не в первый раз это делаю. Условия такие: все расходы по поездке я беру на себя. Ты живешь у меня на всем готовом, за ребенком присматриваешь и по хозяйству помогаешь, плюс четыреста марок в месяц. Годится?
— Свет, ты не шутишь? — не верила своим ушам Марина.
— Да какие уж тут шутки. Твоя предшественница замуж вышла, и я одна осталась, без помощи. Только мне это быстро нужно. В ОВИРе у меня знакомые есть. Я тебя в два счета оформлю. Приедешь, поживешь, а там, глядишь, и тебе жениха подыщем.
— Какого еще жениха?
— Обыкновенного, немецкого. Хочешь?
— Ты так говоришь, как будто у вас там женихи под ногами валяются.
— Ну, под ногами, может, и не валяются, а вот в газетку объявление дадим — отбоя не будет. Там русские невесты нынче в цене.
— Ты серьезно, что ли?
— Конечно, серьезно. Ты думаешь, почему моя домработница соскочила?
— Почему?
— У нас с ней договоренность была — я ей жениха помогаю найти, а она по-честному работает до конца срока.
— Ну и как? Отработала?
— Какой там! Как только один ей предложение сделал, в тот же день пожитки собрала, и только мы ее и видели.
— Вот сволочь! — возмутилась Марина.
