Но затем Колино мастерство несколько поблекло — он стал повторяться, «выкидывать штампы», и его приглашали только в массовку.
— Коля, давай! — кричали на съемочной площадке.
И Коля давал — строил гримасы, участвовал в драках, а то и просто шастал взад-вперед перед камерой, изображая «прохожего». Случалось, столь незначительные роли вселяли в Колю глубокое уныние; однажды, просмотрев старую ленту, где у него была «приличная роль», он сказал мне, что «как актер кончился, жизнь потеряла смысл» и объявил, что покончит с собой — к счастью, на следующий день забыл о своей угрозе.
На самом деле смысл жизни для Коли заключался совершенно в другом, но об этом чуть ниже — необходимо еще упомянуть об основной профессии незадачливого актера.
Специальность у Коли была самая что ни на есть прозаическая — электротехник, тем не менее он считал ее неким продолжением своей привязанности к кино — его мастерская находилась при киностудии и он отвечал за осветительную аппаратуру. Ко всему, работники съемочных групп то и дело заглядывали в мастерскую что-либо подремонтировать, и недостатка в левых заказах у Коли не было, то есть он выжимал немало выгоды из своей скромной профессии; не случайно, мастерскую (обычный хозблок) Коля называл высокопарно — «электростудия», что приближалось к истине.
В общем-то, Колю можно было охарактеризовать бесхитростным чудаком и, безусловно, неплохим работником (к своим обязанностям он относился добросовестно, на работе не пил — только после работы и исключительно пиво), можно было бы считать электрика-актера и неплохим человеком, если бы не его крохоборство. Он скручивал показания счетчика, чтобы меньше платить за электричество; экономил деньги на еде — старался позавтракать у одних соседей, поужинать у других (заходил как бы по делу) — благо все мы считали за честь побеседовать с «актером», узнать киношные сплетни.
Пиво Коля пил в двух местах — в театрах и в консерватории — заходил в буфет во время перерыва (когда уже не проверяли билеты), покупал пару бутылок и садился за столик.
— Хм, там и пиво дешевое и сиди хоть до конца спектакля, концерта, и публика культурная, не то что разная пьянь в пивбаре, — объяснял он.
Как-то Коля подобрал породистую собаку — думал получить вознаграждение, но объявлений о пропаже не появилось и Коля решил в выходной день продать пса на Птичьем рынке, а до выходного, чтобы избавить себя от лишних расходов, собирал для собаки объедки в столовой киностудии и, по слухам, однажды отнял у вороны рыбу…
В автобусах Коля ездил без билета и не раз бегал от контролеров.
— Неужели тебе не стыдно? — как-то спросил я. — Ты ж не мальчишка!
— Хм, государство обдирает нас как липы. Во всем. Обкрадывает налогами, зарплатами подачками, — дальше, распалившись, Коля готов был разнести «государство» в пух и прах, но, вспомнив о своем актерстве, «демонстрировал искусство паузы» и закончил более-менее спокойно: — И я буду его надувать везде, где можно. Скажешь тоже — стыдно! Государству должно быть стыдно перед народом.
Вот такая у Коли была идеологическая позиция, и многие с ним соглашались, но почему-то не шли по его пути и ничего не делали для того, чтобы приструнить это самое «государство», точнее чиновников, которые, по словам Коли, «разжирели за наш счет».
Однажды умерла какая-то дальняя родственница Коли — одинокая старуха, которая все свое состояние (никчемное барахло) завещала наследникам (Коле и его двоюродной сестре). Через некоторое время я спрашиваю у Коли:
— Ну как, ты разбогател?
— Хм, знаешь, сколько государство припаяло за наследство?! Я взвесил, да еще перевозка — и плюнул на это дело… Хм, государство за все гребет проценты, — после «необходимой паузы», Коля продолжил: — Вот ты подаришь мне что-то, а часть я должен отдать в казну. С какого хрена?! Кукишь ему, государству нашему!
Коля зарабатывал неплохо и долгое время я не мог понять, на что он тратит деньги, тем более что семьи у него не было, никаких увлечений (кроме актерства) он не имел, никаких ценностей не приобретал (в его квартире была не мебель, а рухлядь), но однажды Коля разоткровенничался.
