И, конечно же, госпожа Землянских была настоящей леди. Она имела достойные ее положения манеры, благодаря широкому кругозору и впечатляющей эрудиции могла поддержать любой разговор, была радушной хозяйкой, демонстрировала идеальный вкус в одежде. Но эта информация, разумеется, была лишней. Лия успела увидеть не одно фото Марики, и ее умение держать себя как богиню было заметно невооруженным глазом. Даже на фотографиях, запечатлевших ее где-нибудь на природе, в обыкновенных шортах и футболке, она выглядела гордой красавицей.
Лия думала о том, что вполне могла бы подружиться с Марикой и многому от нее научиться. Судя по рассказам Гилада и Боаза, та, несмотря на превосходство над остальными, не имела привычки вести себя высокомерно и была общительным человеком. Исключение составляли ограниченные люди — Марика, как и Константин, питала к ним искреннее отвращение.
И только одна горькая нотка примешивалась к размышлениям о Марике. Лия чувствовала, что все в этом доме пропитано воспоминаниями об этой женщине. Константин хранил ее фотографии, открытки, безделушки, которые напоминали ему о ней. Перстень, который он носил, не снимая, тоже был ее подарком. Лие казалось, что эти ощущения остались даже здесь, в постели. Конечно, до нее тут побывала не одна женщина, но именно мыли о Марике вызывали в ней подобие отвращения. Лия вспомнила рассказ Константина об его первой встрече с бывшей женой, о том, как она пригласила его на ужин, и сердце сжала холодная рука. Неужели он любил ее так сильно, что до сих пор не может забыть? А даже если и так… она ничего не сможет сделать для того, чтобы заставить его забыть все это в один день.
— Тебе приснился плохой сон?
Константин приподнялся и посмотрел на нее, стараясь разглядеть в темноте ее лицо.
— Почему ты еще не спишь? — спросила Лия.
— Тот же самый вопрос я могу задать и тебе. А я проснулся потому, что не спишь ты.
— Я подумала… Константин. — Она сделала паузу. — Ты любишь меня?
Он сел на кровати и придвинулся к ней.
— Конечно, я люблю тебя. Довольно-таки странный вопрос, особенно в такой час.
— Ты любишь меня, несмотря на то, что я… такая?
— Какая? — В его голосе появились нотки легкого раздражения. Больше деланного, чем искреннего.
— Вот такая.
— Не такая, как Марика?
Теперь он говорил холодным тоном, с одной стороны, давая понять, что ему не нравится этот разговор, а с другой — что он хочет услышать ответ.
— Да, — ответила Лия. — Это, конечно, не совсем подходящая для ночных размышлений тема…
— Тогда почему ты, черт возьми, об этом думаешь?!
Лия промолчала, понимая, что ей нечего ответить на эти слова.
— Какую чушь ты иногда несешь! — Холод в его голосе неожиданно сменился не то горечью, не то отчаянием. — Зачем ты вообще это говоришь? Или ты не веришь в то, что я тебя люблю?
— Разве я это сказала? Я просто говорила о том, что…
— Да, но признайся, что такая мысль у тебя была. — Он положил голову на подушку и вздохнул. — Что же, понимаю. У тебя есть основания для того, чтобы сомневаться в моих словах.
— Я не сомневаюсь в твоих словах, — сказала она, наклоняясь к нему. — Это просто полуночные мысли. Мне не спалось, и я задумалась, только и всего. Завтра утром я забуду это, как плохой сон.
— Может быть, я действительно сумасшедший, как все говорят, и так любить нельзя, нужно оставлять что-то себе. Но я не умею любить по-другому. Если люди любят… вполсердца, то это не любовь. Это черт знает что.
Лия положила голову ему на плечо.
— Я тоже думаю, что ты сумасшедший, — призналась она. — И меня пугает то, каким разным ты иногда бываешь. Я никогда не узнаю тебя до конца.
Константин коснулся ее волос и медленно провел ладонью вниз, в направлении шеи.
— Даже если я и сумасшедший, то это меня не волнует. Потому что я безумно счастливый сумасшедший.
Она рассмеялась.
— Завтра мы не встанем.
— Конечно же, встанем. А даже если и нет, то пусть эти гости горят синим пламенем. Мы проведем весь день в постели.
— Если мы будем восполнять недостающее, то это рискует затянуться надолго.
— Я уже говорил, что самое главное — это уметь правильно распределять время.
