Жил да был один Король, и всё он мог на свете. Точнее, ему казалось, что он мог. Жила-была одна несносная девчонка - урождённая нолдор. Точнее, о нолдор она мало что знала. Жили да были Валар, которым нравилось шутить шутки и устраивать... снегопад. Хотя наверняка мы не знаем, кто его устроил.
========== Пролог. Большой снегопад в маленьком городе ==========
Странная выдалась зима. Очень странная. Не говоря уж о том, что сейчас только начало ноября, и хотелось бы, чтобы природа помнила, что это всё-таки пусть и последний, но осенний месяц. Поёжившись, глядя на хлопья падающего снега, которые выхватывали из ночного мрака уличные фонари, я несказанно порадовалась уже тому, что, желая покрасоваться на дне рождения Андрея, надела не только сногсшибательное белое платье, пусть спереди и скромное, да и длина в пол, зато какой вырез на спине — по самое не балуйся, но и пуховик, и тёплые ботфорты. Дважды порадовалась, когда трамвай жалобно зазвенел и затормозил в месте, совершенно не являющемся остановкой. Трамвай и вечерний наряд — не самые совместимые вещи, но если уж не захотела, чтобы отвёз на своём Ниссане и проводил до самого порога озабоченный дружок двоюродного брата Филипп, то Добро пожаловать в общественный транспорт.
Полдвенадцатого ночи.
Последний маршрут.
Снегопад.
В общем, всё, как всегда, неблагополучно.
Не как у людей.
Как у меня.
И чего стоило пятнадцать минут потерпеть общество повёрнутого на бабах мажора и, наобещав ему три короба сладкого, только не сегодня, скрыться за дверями своей квартиры? Ничего не стоило. Но мы, пингвины, птицы гордые — пока не пнёшь не полетим.
Вот теперь, кстати, и полетаем.
Поплаваем.
По пояс в снегу.
А что? Вот чем сейчас не Северный полюс? С затаённой надеждой взглянув на вернувшегося в кабину водителя, я по его мрачному лицу, заснеженным куртке, брюкам и усам поняла, что, собственно, всё — надеяться не на что. Приехали. Мужчина откашлялся и, не выбирая выражений, принялся объяснять нам, своим семи пассажирам полуночного рейса, что в связи с ненормативными погодными условиями трамвай дальше ехать не желает — рельсы занесло сугробами по самые яйца, и если мы хотим попытаться откопаться единственным на всех пластмассовым совком, то и это мало чем поможет — от налипающей мокрой параши оборвало провода, посему застряли мы намертво.
Ещё раз громко помянув способы размножения матери нечистой силы, водитель достал пачку Примы, закурил и, лишь наполнив салон едким дымом дешевого табака, нехотя сообщил о главном: у нас два выхода — либо ждать вместе с ним помощи аварийной бригады, что может растянуться до утра, и куковать в трамвае, который он нипочём не бросит, потому что русские не сдаются, либо добираться домой самостоятельно, чего он категорически не рекомендует, но если имеются добровольцы-суицидники, желающие отдать Господу душу в ближайшем сугробе, удерживать не станет: по инструкции не положено, да и не гуманно мешать последней воле добропорядочных граждан.
Смерив взглядом остроумного водилу и определив, что ростом он не уступает американским баскетболистам, и, соответственно, упомянутые им бубенцы телепаются достаточно высоко над землёй, а значит сугробы немаленькие, и прикинув, что до дома идти шесть кварталов, я всё же встала. В самом деле, какая разница, где замёрзнуть: снаружи или в трамвае, в котором вместе с электричеством отключился и подогрев сидений? Пожалуй, у пешехода сейчас больше шансов на благополучный исход, чем у удивлённо вытаращившихся на меня упитанных тётенек, двух пенсионеров и злоупотребляющего пирсингом подростка. Можно, конечно, попытаться позвонить в Службу спасения или МЧС, но не факт, что поможет: мы же не в столице находимся, чтобы нас спасать. Жители маленьких провинциальных городков правительство, чиновников и их ведомства слишком мало волнуют, а потому надеяться на чудо бессмысленно. Ещё можно попытаться развести костёр, только палить в нём совершенно нечего, кроме одежды, с которой кто-то из присутствующих вряд ли сейчас согласится расстаться. Опять же, за порчу муниципального имущества — трамвая потом и статью могут вкатать как за хулиганство. Убытки за причинённый ущерб возмещать придётся. Пенсионеры, конечно, отмажутся, не моргнув глазом, а у меня, едва отучившегося дизайнера интерьеров, зарплаты едва ли хватит, чтобы расплатиться за подобный экстрим.
— Куда это ты собралась? — хмыкнул водитель и, окинув меня с головы до ног внимательным взглядом, снова затянулся сигаретой. — Да ещё и в белом. Сольёшься с пейзажем, тебя и спасатели не найдут, чтобы родителям хладный труп вернуть.
— А что, есть шанс, что будут искать? — подавив желание показать ему язык, я взялась за поручень и, предусмотрительно приподняв свободной рукой длинный подол платья, спустилась на подножку. — Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.
— Тебе хоть недалеко идти?
— До музея, я там рядом живу.
— Хочешь стать экспонатом среди мумий? — начиная хмуриться, водитель попытался схватить меня за рукав, но лишь тихо заматерился, поймав в ладонь воздух. — Сумасшедшая девица, что за молодёжь пошла? Ни мозгов, ни шапки.
— И не говорите, — тут же откликнулась наблюдавшая за нашим диалогом сердобольная рыжая тётенька с переднего сидения. — У меня племянница такая же оторва. В прошлом году сбежала из дома, так родители неделю с собаками искали…
