Мокрый асфальт прилипал к подошвам черной патокой; ноги вязли, наливались тяжестью. Каждый шаг был как опасное скольжение над трясиной, которая могла в любой миг прорваться из-под тонкой пленки дрожащего асфальта. Саня остановился, перевел дыхание. Моргнул. Дорога, как дорога. Дорога, по которой он не может себя заставить ступить дальше. Потому что в конце этой дороги Анькино испуганное лицо и заплаканные глаза.
«Я не могу - подумал он. Я не...»
Трель мобильника заставила его вздрогнуть. Шаря в кармане непослушными пальцами, он едва не уронил телефон на дорогу. А лучше бы уронить, - подумал, уже нажимая на кнопку ответа. И чтоб вдребезги.
- Ты где? - далекий, будто из другого мира, нервный Анькин голос.
- Привет, Ань. Слуш, тут такое дело... Запарка страшная. Заказ доделываем, - телефон в руке был как кусок раскаленного металла. И нагревался все сильнее от каждого слова лжи, срывавшегося с Санькиных губ. Ладонь взмокла от пота.
- Что? Ты что говоришь? Не слышно.
- Заказ. Завтра утром нужно…
- Дома когда будешь? Иришка без тебя уснуть не может, и ...
- Ань, ну... всю ночь, наверное, придется работать. Иначе не успеть.
- Ужас. Бедненький ты...
- Извини, ладно?
- Да о чем речь. Если заказ... – Анин голос отдалился, потускнел. Расстроилась. Переживает. За него, Саню переживает, что ему работать всю ночь. За Иришку, которая будет сегодня плохо засыпать. Ах, я скотина, - подумал Саня.
- Ань…
- А?
- Я… - на секунду мелькнул соблазн все ей рассказать, перестать, наконец, городить бесконечные стены изо лжи. Я - подонок, Аня. Ты доверилась мне, а я… Оставь меня и беги, пока не поздно. Поздно. Наверное, уже поздно.
- Что, Сань? Тебя опять не слышно.
И хорошо, - подумал он.
- Я люблю тебя, Анечка.
- И я, – ее голос теперь был очень близким и нежным. Наверное, она улыбалась сейчас в трубку. Саня подумал тоскливо, что Анькиной улыбки ему больше не видать никогда.
- Ой, Иришка зовет. Ну, до завтра. Ждем!
Завтра не будет, - подумал Саня, выпуская замолчавший телефон в щель кармана.
Двенадцать часов до завтрашнего утра. Или не ждать? Просто сразу прыгнуть с моста? Или под машину?
Пожалуй, под машину лучше. Можно подумать, что случайность. Ночью автомобилисты вообще носятся как ненормальные и на светофоры даже не смотрят. Если бы он был уверен, что Аньку с Иришкой оставят в покое после его смерти...
Асфальт под ногами опять дрогнул, потек черной рекой, ощерился ухмылкой бездонной пропасти...
Он выпрыгнул, как чертик из коробочки. Только что улица, освещенная одиноким фонарем, была пуста, и вдруг – на тебе.
Па-азвольте, молодой человек!
Саня вздрогнул и отшатнулся, но было поздно – долговязый типчик уже крепко вцепился в его локоть. Алкашей мне сейчас не хватало, - неприязненно подумал Саня, пытаясь высвободиться.
Па-азвольте поздравить вас!
С чем? – удивился Саня.
С выигрышем, разумеется!
При более внимательном рассмотрении на алкаша типчик оказался совершенно не похож. Франт, чуток перебравший веселящих напитков. Элегантный костюм, черная бабочка, шляпа набекрень – и широкая, в тридцать два зуба, улыбка. Похоже, незнакомец поздравлял искренне. Стало даже неловко его разубеждать.
Вы ошиблись, - он, наконец, выдернул локоть из цепких пальцев типчика.
Я? Ни в коем случае!
Я проиграл, - сказал вдруг Саня. Совершенно не то, что собирался. Уж точно, он не собирался откровенничать перед первым встречным.
Глупости, - убежденно перебил франт. Снова подхватил за локоть, заглянул в лицо. Свет фонаря отразился в его глазах, вспыхнувших на секунду желтыми волчьими огнями. – Это все исключительно лично ваши выдумки. Разве любая игра не есть бесконечная цепь выигрышей и проигрышей, которые сменяют друг друга ровно с той неизбежностью, с каковой день сменяет ночь? А? И только сам игрок – то есть, вы – только вы решаете, в какой момент прекратить эту игру. И, стало быть, чем эта игра закончится – на выигрыше или проигрыше. А?
Ну, в общем… - блестящие глаза незнакомца гипнотизировали. Психованный? Или просто пьяный? Впрочем, незнакомец говорил дело. Примерно в это Саня верил и сам. Хотя, какую это игру он имеет в виду?
И совершенно неважно, - незнакомец махнул рукой. – О какой игре идет речь. Это про всякую игру, голубчик. Скажем, казино. Или война. Или мир. Или любовь. Или игровые автоматы.
Саня вздрогнул.
Ага, - сказал незнакомец. – В конце концов, можно отыграться. Всегда. Верно?
Он улыбнулся, и показался в этот момент Сане необыкновенно симпатичным и умным. Верно оттого, что говорил правильные вещи. То есть те, в которые верил сам Саня.
Всегда можно отыграться.
Саня верил в это с самого начала. Когда скормил автомату остатки своего самого первого сказочно огромного выигрыша.
- Оба! – поперхнулся Артем, когда серебряный дождь рухнул из автомата. Монеты сыпались и сыпались, стукаясь друг о друга. Саня захохотал и зачерпнул их ладонями. – Новичкам везет!
