– Как это что? – воскликнул Михаил, обхватив брата за плечи. Улыбка не сходила с его губ. – Это ей мы обязаны нашей встрече, дорогой мой! Аня, моя детская любовь Марго Валецкая всегда знала все про всех. И даже сейчас, когда знать лишнее опасно, она нашла меня в промерзлой и злой Москве и рассказала, что брат вернулся домой. И вот я здесь, «аки ангел парящий».
Петр натужно улыбнулся. Никто не знал, что он вернулся в родной дом под Угличем. А Маргарита лишь кивнула в ответ, подтверждая сказанные Михаилом слова. Заметив, что хозяин дома обратил свой взор на нее, она провела языком по верхней губе.
– Давайте уже садиться за стол! – произнесла молчавшая все это время Анна.
Она взяла в руки глиняный горшочек, обернутый полотенцем.
– А давайте! – громко сказал Михаил. Он вновь занял место во главе стола. Там, где обычно сидел Петр. – Ох и славная из Аннушки вышла жена. А дети… Марго, ты посмотри только на них – какие они милые!
Настя что-то прошептала братику. Тот вскочил со скамьи, подбежал к дяде и, хихикнув, взобрался к нему на колени. Настя обежала стол и закрыла глаза Михаила маленькими ладошками, радостно вереща:
– Дядя, угадай, кто это!
Петр сел напротив брата. Что-то в нем неожиданно насторожило его. Внутри все сжалось. «Я ведь должен наброситься на него с вопросами о том, где он был, что видел, как жил… – думал Петр. – Но почему-то не могу. Не ждал я его. Не готовился». Он вдруг почувствовал, что присутствие брата угнетает его. О бывшей любовнице он старался не думать, хотя чувствовал на себе ее горячий взгляд. Михаил в это время откинулся на спинку стула, сдерживая напор разыгравшихся не на шутку детей.
– Как у вас холодно! Я видела на вашей террасе такой милый плед, – сообщила Маргарита. – Петя, милый, проводи меня и покажи старой подруге, чем можно накрыть озябшие плечи.
Эти слова разозлили Петра, и только природная сдержанность не позволила ему выплеснуть гнев наружу. Он встал из-за стола и проследовал за гостьей.
Как только они скрылись от посторонних глаз, Маргарита неожиданно резко развернулась и приникла к Петру. Мгновение спустя ее ладонь уже хозяйничала у него под исподним.
– Как же я по тебе скучала, Петечка, – прошептала она, уткнувшись головой в его грудь.
– Мы договорились, – выдернув ее руку из своих штанов, сказал Беляев, – что ты не будешь искать встречи со мной. Все кончено.
– Ну прости, злюка. – Сказав это, Маргарита провела по его волосам. – Я все думала о тебе. О нас…
Воспоминания о минувших днях захватили Петра. Происходящее вокруг: детские крики, разговоры за столом – все это показалось ему таким далеким, нереальным. Здесь была та, с которой он провел множество ночей. И ее аромат затуманивал разум. Он потряс головой и оттолкнул Марго.
– Почему ты такой грубый? Мне было непросто бросить все и приехать сюда, в эту вонючую деревню!
– Зря приехала, – процедил он. – На днях мы уезжаем. Погостить у нас не получится.
– Неужели? И куда же ты поедешь? – усмехнулась Марго. – Веселая тебя ждет поездка. По Совдепии. С женой и маленькими детьми. С царскими документами. Или у тебя есть план?
Петр угрюмо молчал. Тогда Маргарита Валецкая медленно, словно маня, опустила руку в декольте и вытащила небольшой желтый конверт:
– Вот эти документы ты ждешь, Петя?
Глаза Беляева удивленно округлились. Ошалело смотрел он то на желтый конверт, что дразняще держала в руках Марго, то на бывшую любовницу.
– К-как они у тебя оказались? Откуда?
– Какая тебе разница? Документы у меня, а это значит… – жеманным голосом произнесла Валецкая и, опустив конверт, провела им между ног Петра.
– Что? – спросил Беляев, чувствуя себя очень глупо.
– Дурачок, мы уедем в Крым вместе. Вдвоем. Только ты и я, – сказала она, сладко потянувшись. – Знаешь как там можно славно развлечься? Это тебе не грязная Москва. Поговаривают, что даже марафет там лучше.
– Я женат. И у меня дети, – со злобой выпалил Беляев и попытался выхватить конверт. Маргарита ловко увернулась. – На что ты, вообще, надеешься?
– Вернуть тебя, Петечка. И я это сделаю, можешь не сомневаться.
– Отдай мне конверт! – потребовал Беляев. Он сделал шаг по направлению к собеседнице, но та отскочила назад, едва не ударившись спиной о стену.
– А братец-то твой – большевик. Чекист, – неожиданно серьезно заявила она. – Ты об этом знал?
– Что?! – Беляев окончательно растерялся. – Миша? – На мгновение он почувствовал, как земля ушла из-под ног. Из гостиной донесся звонкий смех Анны. – Ты лжешь!
– А ты попроси его вывернуть карманы, – процедила Марго. И, хищно улыбнувшись, добавила: – Уверена, что найдешь там партийный билет. Не представляешь, Петечка, как они кичатся своими бумажками.
Однако растерянность, что читалась по лицу Беляева, немного остудила ее пыл.
– Петя, не говори с ним о Совдепе, – проговорила она. – Молчи и слушай. Если потребуется, ври. Он ничего не знает о тебе и твоем великолепном белогвардейском анабасисе.
– Ты-то откуда об этом знаешь? – похолодел Петр. – Кто тебе про меня рассказал?
