Вода была не единственной обновкой в интерьере — на перегородке балкона аккуратным рядком висели куски склизкой плоти, а на кухонном столе появилась решетчатая подставка от аэрогрильницы, под которой стояло с десяток свечей. Эту самодельную плиту Тоня изобрела давно, примерно на десятый день с наступления конца света. Она поставила на решетку кастрюлю, наполненную мутной водой, положила в нее кусок серой плоти и зажгла все свечки.
Варка займет много времени. Тоня подумала, что успеет принять ванну.
Она взяла ведро, вышла в подъезд в одних трусах и майке. Лестничный пролет был заполнен мутной водой. Из-под нее островком торчали части сросшихся человеческих тел — не то спина, не то бок небольшой твари. Когда Тоня подошла поближе, тварь с испуганным плеском нырнула в глубину.
«Раньше не боялись, — подумала Тоня. — Наверное, это как-то связано с трансформацией».
Осторожно, стараясь не поранить ладони темно-зелеными когтями, Тоня зачерпнула ведром воды. Спина чесалась, но Тоня решила ее не трогать — вчера она укололась об длинные острые иглы, выросшие вдоль хребта.
Вернувшись в квартиру, она вылила ведро в ванну и пошла за следующим. Когда ванна наполнилась до краев, Тоня нырнула в нее, расплескав воду, брызги которой нещадно залили полотенце с китенком. Свечку она не зажгла. Ее чувства обострились до такой степени, что теперь она могла видеть окружающие предметы словно бы на ощупь. Отныне источники освещения были ей ни к чему.
Изменения в ее теле протекали плавно, но быстро. И Тоня была уверена, что в ее случае причиной трансформации была не вода.
Ведь она начала меняться после того, как съела плоть убитого существа.
Тоня плакала возле его туши до тех пор, пока в голове не осталась лишь звенящая пустота.
И внезапно в этой пустоте появилась простая мысль, настолько же безумная, насколько и равнодушная.
Уже который день подряд Тонин живот болел от голода. А рядом лежало то, что теоретически могло сгодиться в пищу.
Что ей терять, раз шансов на спасение больше нет?
Не дожидаясь рассвета, Тоня обработала рану на ноге, взяла нож и разрезала мертвую тушу. Склизкая плоть поддалась на удивление легко. Даже кости оказались губчато-мягкими. Повозившись минут пятнадцать, Тоня вырезала куски, которые показались ей наименее отталкивающими.
Она собрала на кухонном столе свою мини-плиту, которой пользовалась после наступления конца света. На дальних полках нашлись пыльные бутылки из-под растительных масел. Из каждой Тоня смогла вытрясти пару капель. Этого хватило на то, чтобы поджарить куски плоти.
Вкус у них оказался не таким уж и мерзким. Чем-то он напоминал мидий в масле, которых любила Тонина мама. Но жевать это экзотическое блюдо было почти невозможно — кусочки оказались резиново-жесткими. Странно, ведь ножу плоть существа поддалась на удивление легко.
Тоня предположила, что она стала такой из-за жарки.
К утру на Тонином теле проступили заметные изменения. Кожа потемнела, ногти налились нездоровой чернотой, а след от укуса… затянулся.
На месте дырок, пропечатанных собачьими зубами, была ровная сероватая кожа.
Когда взошедшее солнце осветило квартиру, Тоня принялась за уборку. Зачем — она и сама не знала. Она долго ставила опрокинутую волной мебель на место, пару часов собирала осколки стекла.
Мертвую тушу ночного гостя Тоня швырнула далеко в воду. Она даже не успела задуматься, откуда в ее хилом тельце, никогда не знавшем спорта, появилась такая сила, — ее мысли куда больше занимала возможность изловить кого-нибудь поаппетитнее. Местом своей второй охоты она выбрала затопленный лестничный пролет.
Как и предполагала Тоня, несколько существ сформировались прямо внутри дома и теперь шныряли по этажам. Ей без труда удалось схватить извивающуюся тушу из трех человек и дотащить до квартиры. С окрепшими когтями и шипами, покрывшими всю внутреннюю сторону рук, охотиться стало совсем легко…
…Убаюканная воспоминаниями, Тоня проснулась и обнаружила, что во сне полностью погрузилась на дно ванны. Многочисленные струи побежали из ее прорезавшихся жабр, когда она поднялась из воды. Тоня выдернула пробку из сливного отверстия и поднялась на ноги.
Она подумала, что пора проверить кастрюлю.
Проходя через коридор, она заглянула в зеркало. В нем отражалось высокое худое тело с чешуйчатой кожей, с когтями, с вытянутой головой и черными глазами. Тоня не походила на человека и не была похожа на высохшие тушки, из которых состояли обитатели мутной воды. Она не понимала, что с ней происходит, — но почему-то ей было совсем нестрашно.
Вареное мясо оказалось таким же неприятно-жестким, как и жареное. Тоне не составило труда пережевать его двумя рядами заострившихся зубов, но удовлетворения от своей трапезы она не почувствовала. Узкие щели ее ноздрей расширились, пробуя воздух, который тянулся с улицы.
Он пахнул водой, свежей скользкой плотью, неисследованными глубинами и свободой.
Тоня вышла на балкон.
