Самая страшная книга 2024 полностью

Тень заполняет комнату, свет тускнеет. Женщина отталкивает девочку, хватается за голову, вторая рука висит вдоль тела, непослушные пальцы разжимаются, и утюг падает на пол, рассыпая уголья. Огонь вспыхивает необычайно сильно и высоко, но светлее от него не становится. Мачеха пытается ползти, скребет ступней по полу. Одежда ее вспыхивает. Дети кричат. Старшая дочь пытается добраться до матери, но пламя не дает. Василиса лежит ничком, закрывая собой куколку.

– Невезучая ты девка, Васька! Мордочка смазливая была – единственное богатство. Но я тебя не брошу, не бойся. – Барин присаживается перед девочкой на корточки, улыбается широко. – Волосики вот так зачесать, и ладно будет. – Большой ладонью он прикрывает ей половину лица, скрытую повязкой.

Куколка видит помещика Костаевского. Каурый мерин бредет не спеша, иногда останавливаясь, чтобы мягкими губами сорвать пыльный придорожный клевер. Тогда мужчина пинает его каблуками в бока. Куколка выходит к нему. Высокая, черная, с блестящим полированным лицом. Она сжимает ворот рубашки хрипящего мужчины и целует его в губы. Помещик начинает сползать набок, черты лица оплывают. Куколка поддерживает его и бережно опускает на землю, а после наклоняется и плюет в открытый рот.

Василиса крепко держит тяжелое фарфоровое блюдо. Только бы не уронить! Щека сильно болит, от этого перед глазами иногда плывет. К разговору приказчика и городского доктора она не прислушивается, все ее внимание сосредоточено на блюде.

– Пусть девочка ко мне после ужина зайдет.

– Никто не помешает. Васька, слышала, что барин сказал?

Зачем? О чем они? Девочка чуть приподнимает подбородок, внутри все сжимается от ужаса. Со смертью старого барина ничего не закончилось, пришел новый барин.

Куколка видит…

– Нет! – Константин отшатнулся, толкнув спиной низкий столик, – Нет! Я никогда не…

– Тише, дитятко. Я знаю. – Фигура отступила, деревянная ладонь погладила по голове спящую девочку.

– Она… – Константин не знал, как выразить словами охватившее его чувство. Эта девочка столько испытала. За что? Почему? Глупые, никому не нужные вопросы.

– Да, сокол мой. Ты можешь сделать все, что задумал. И горе ее сделать малым. Но захочешь ли? – Голос матери, ее интонации. Она никогда не кричала, только вздыхала негромко.

Константин задумался. В детстве он очень боялся разочаровать маму так сильно, что любовь ее к нему уменьшится. Хоть на немного. Казалось, что он сразу это почувствует и мир рухнет. А потом он вырос.

– Да, хочу. И сделаю. У меня Василиса будет счастлива.

– Хорошо, дитятко. Сожги меня, чтобы не осталось следов. Сожги и забудь обо мне. Но об обещании своем помни. Я всегда буду рядом. – Деревянная женщина сложила руки, будто удерживала младенца у груди. – Как мать.

– Ох и камень вы с души моей сняли, батюшка! Апоплексический удар! Слово какое ученое. Бедный Михаил Андреевич! Не старый ведь еще, но все под Богом ходим. Не забудьте весточку нам прислать и официальную бумагу, с подписями и печатями. Прощелыгу Житова только такое убедит. Берите яблочки моченые в дорогу, берите! Сами не захотите, так Ваську побалуете. Отпускаю с легким сердцем, вы же и тут все по закону сделаете, да? Медлить не станете. Кому польза, если душа малая умрет без докторской заботы? Вы уж подлечите хорошенько ее. Адресок вдовы Костаевского я вам черканул. Сговоритесь с ней. Ну, с Богом, Константин Егорович! Может, свидимся еще!

Приказчик широким размашистым жестом перекрестил воздух перед бричкой. Василиса сидела, вжавшись в борт, низко опустив голову. Косматый Василий свистнул, и лошадь дернула повозку.