Неужели? Иван подошел ближе, нащупывая пузырек в котомке. Присел, заглянул в темную гладь пруда. Так вот ты какая, мертвая вода…
Здесь тоже было лицо, молодое девичье лицо, обрамленное длинными светлыми волосами. Иван вздрогнул – он узнал эту девушку.
– Анна?.. – спросил он севшим голосом.
– Здравствуй, Ваня! – ответила она. – Давно не виделись. А ведь я любила тебя.
– И я любил тебя.
– Зачем ты носил мне шоколадки, каждый день, каждую нашу встречу?
– Я любил тебя.
– Зачем рассказывал о чайках? Об игре в бисер? Зачем цитировал карманный справочник Мессии?
– Я любил тебя.
– Зачем читал стихи? Зачем посвятил мне колыбельную? Помнишь, «В легких объятиях призрачных грез…»?
– Я любил тебя.
– А зачем тогда спел эту мерзкую песню про электричку? Зачем говорил, что я неспособна на любовь? Зачем уехал в Питер с той блондинкой?
– Молодой был. Глупый…
– Зачем прогнал меня? Зачем не остановил, когда я пошла на мост? На мост самоубийц над Волгой?
– Аня… Анечка…
– Ты хочешь все вернуть? Скажи мне, ты хочешь?
Что-то билось. Что-то зудело и гудело под ухом. Надсадно и назойливо. Как будильник утром. Иван отмахнулся.
– Хочу!
– Тогда иди ко мне, Ваня! Иди, мы все вернем!
В затылок будто долбанули клювом. И еще раз.
– Ваня! Не отвлекайся. Иди ко мне. Ближе…
– Подожди, Анют! – взмолился он. – Сейчас, только разберусь…
Он повернулся. Точнее, хотел повернуться, но вместо этого вытащил голову из воды.
В затылок бился снегирь и истошно чирикал.
– Ванька! – орал Славка. – Ты что, блин, совсем сдурел?! Я думал, ты все, захлебнулся!
И тут до Ивана дошло. К горлу подступило, он отполз от пруда и долго блевал мутной водой и тиной. Один позыв за другим. Он не смог сосчитать, сколько вылилось из него – ведро? Два?
Когда тошнота закончилась, он обессиленно лег на землю.
– Живой? – чирикнул снегирь.
Иван кивнул в ответ.
– Хорошо. Значит, на живых эта вода не действует. Набирай – и валим отсюда.
Впрочем, далеко они уйти не успели.
– Гром?
Иван обернулся и увидел зарево над кромкой леса.
– Небо горит, – чирикнул снегирь.
Клубок подпрыгнул и покатился с удвоенной скоростью. Иван едва поспевал за ним.
Снова загрохотало позади. Или это вовсе не гром?
– Что там? – пробормотал Иван.
– Правильнее спросить, кто там, – отозвался снегирь.
Поднялся ветер. Странный, прерывистый ветер. Словно где-то рядом, за кронами сосен, ходило туда-сюда огромное опахало.
Громыхало все ближе. Все разборчивей. Все понятнее, что это не гром, а рев. Рассерженный рев.
А когда занялись верхушки сосен, когда пламя заструилось, побежало в подлесок, в кусты, в хвою, стало ясно, что им не уйти.
Гигантская летучая тень закрыла свет. Три головы – на этот раз не сонные, не ленивые, не игривые. На этот раз Змей Горыныч был не намерен шутить.
– Беги! – чирикнул Славка. – Ну, блин, беги! Я его задержу.
Он сорвался с плеча и полетел вверх, к Змею. Крохотная алая искра – мелькнул и пропал. Иван пытался отыскать его взглядом, но видел лишь черный силуэт чудовища, пикирующего к земле, к Ивану.
И надо бежать. Конечно, бежать. Граница рядом. Болото – вот оно, всего в нескольких шагах. Но Иван стоял как завороженный и смотрел, как летят друг к другу невидимая крохотная пичуга и гигантский трехголовый монстр.
Казалось, все бесполезно. Но Змей вдруг остановился в воздухе, замахал крыльями и начал кружиться, поднимая ветер. Запустил в пустоту одну струю огня, другую, третью.
И только в этот момент Иван бросился бежать. Чтобы не сделать подвиг друга бессмысленным. Чтобы иметь шанс вырваться из всего этого.
Первые шаги по болоту. Клубок скакал с кочки на кочку, указывая путь. А Иван видел, что из заполненных жижей прогалин поднимаются руки. Серые распухшие руки мертвецов. И каждая из них пытается схватить его за лодыжки.
Он соскальзывал. Проваливался по пояс – и сразу же чувствовал, что мертвецы присасываются к нему, как пиявки. Он отдирал от себя склизкую холодную плоть, выбирался, пробегал еще несколько шагов – и снова соскальзывал.
Боковым зрением он видел, что танец Змея в небе заканчивается. Слышал, как в реве прорезаются победные нотки. Ощущал огненное дыхание на загривке. Понимал, что не успеет.
И успел.
Болото закончилось. Тридевятое царство Змея осталось позади. Иван сидел и смотрел на гаснущее вдали зарево. Потом еще долго пялился в муть тумана.
Славка не вернулся. Храбрый снегирь сгинул в неравной схватке с трехголовым чудищем. Странно было бы ожидать иного. Даже в сказке.
Иван поднялся, отыскал глазами клубок. Тот медленно покатился между деревьями. Спешить уже некуда.
До избушки Бабы-яги они добрались без приключений. Клубок подпрыгнул, будто прощаясь, и поскакал по лесенке внутрь. Иван же, постояв в раздумье, так и не стукнулся снова в дверь. Почесал голову, повернулся и пошел туманным путем обратно к Марье.
Здесь стало холоднее. Липкая грязь затвердела, превратилась в мерзлые колдобины, отороченные инеем. Пар изо рта смешивался с марью. И казалось, что вот-вот должен пойти снег. Еще не зима. Пока не зима. Но уже предчувствие зимы.
