Артишоки, брюссельская капуста, лобстеры, морские гребешки… Рыба, персики, кроличьи лапки… Яблоки и грибы, хлеб и оливки…
Он был грудой еды, величественным колоссом из пищи – которую нельзя было трогать, пока он сам не предложит. Пока не преподнесет свой дар – величайший дар, который может существовать под солнцем и луной: дар жизни. Которая идет рука об руку со смертью.
С его головы опадали гроздья рябины, а из-под ногтей выскальзывали ловкие угри. Утки и олени примостились в его волосах, и спелые колосья пшеницы кренились на его плечах.
– Кто вы?.. – прохрипел я, пытаясь вскочить со стула, но моя тень зацепилась рогами за потолочный плафон, и я так и застыл в скрюченном положении.
– Старые духи умерли, – сказал он. – Старых духов выселили с их земель – и они не смогли приспособиться к так быстро меняющемуся миру. Старые духи задохнулись в машинных выхлопах, запутались в электрических проводах, утонули в лужах мазута. Это не плохо, нет. Это всего лишь естественный ход колеса жизни.
Он торжественно встал. Плоды и рыбы падали с него к ногам.
– И теперь настал момент запустить его снова.
И голод снова омыл меня – но теперь это был очищающий голод, смывающий все наслоения, освобождающий мои разум и память. Или дарующий мне память новую?
Перед моими глазами встали леса далекого континента: скованные жестокой зимой, они застыли в смертоносном сне. Я шел по снежному насту, разводя руками хрупкие кроны, и мои рога переплетались с ветками.
И люди, завидев меня, разбегались, и вожди потрясали оружием, и падали на колени шаманы в попытках остановить меня.
Но не было им пощады и спасения – ибо то шел Я.
Великий, беспощадный, вечный, как сама зима, – и всеобъемлющий, как человеческое отчаяние.
И сквозь шум метели и скрип снега до меня донеслись их крики:
– Вендиго! Вендиго!
Хозяин смотрит на меня с неподдельной гордостью – как отец смотрит на свое дитя.
– Аппетит приходит во время еды, – говорит он. – Как долго я пытался тебя создать.
Я преклоняю колено.
– Иди, Вендиго.
И я иду.
И стейк «баттерфляй» вырезан из нежной мышцы верхней части тазобедренного отруба, стейк «флэт айрон» – из плеча, стейк «мачете» – с внутренней стороны ребер…
И ламбруско – прекрасное дополнение для плотных традиционных блюд, таких как тарелка мясных закусок, тальятелле с рагу, стинко, дзампоне, контекино…
И белое вино не подходит к грузинским блюдам с курицей или рыбой, потому что горячие грузинские блюда подают огненно-горячими, а холодное белое вино исчезает от контраста температур…
И кролик с грибным фрикасе и соусом из изюма и кедровых орехов…
И улитки с чесночным маслом…
И…
Они появились из ниоткуда, как обычно. Пульсирующие шары, обросшие щупальцами. Щупальца извивались, словно жаждали потрогать звезды, среди которых плыли в невесомости эти отвратительные прислужники гросс-адмирала Гершака.
– У нас проблемы, – передал по внутренней связи первый пилот Вик. Двери за его спиной разъехались, впуская в рубку разношерстную команду наемников.
– Неужели закончились острые крылышки? – спросил штурман Кит «Красавчик» Кросс. Сандра Фрагеза хохотнула и хлопнула Кросса по плечу.
– Очень смешно! – Вик ткнул пальцем в занимающий всю стену экран.
– Снова они… – процедил капитан Самаритянин. Рикптос гневно фыркнул.
– Фоморы! – сказал профессор Исигуро. – Пожиратели планет собственной персоной!
На экране гигантские шары разевали пасти, и, хотя у них не было глаз, плыли точно к «Мельмоту Скитальцу».
– А не желают ли они сожрать вот это? – Кит «Красавчик» Кросс вынул из кобуры бластер, стилизованный под антикварный земной револьвер.
– Дельное предложение! – Сандра Фрагеза вскинула импульсный нейтрализатор. Рикптос стиснул кулаки и взревел так, что профессор Исигуро зажал ладонями уши.
– Пообедать не дали… – вздохнул Вик и дернул рычаг, активизируя пушки на крыльях корабля.
– Говори, босс! – сказала Сандра Фрагеза нетерпеливо.
– Что бы ни случилось… – изрек капитан Самаритянин, и Коля Поликарпов подхватил его коронную реплику:
– Космос на нашей стороне!
Коля закрыл пятый том саги о межгалактических наемниках и окинул обложку восхищенным взором. Художник превзошел самого себя. Команда «Мельмота Скитальца» во всеоружии встречала врага, фоморы лопались от прямых попаданий, а внизу, вписанный в окружность «Голодной луны», скалил железные зубы ненавистный гросс-адмирал Гершак.
– Крутизна, – сказал Коля.
