Продолжалось планомерное истребление немцев, независимо от квалификации и образования, и всей вообще интеллигенции, независимо от происхождения.
Расстрелов было столько, что не справлялась ЧК, даже с привлечением красноармейцев. «Пришлось» создать специальный женский батальон палачей. Эти девушки славились чудовищной жестокостью, а выглядели крайне живописно, потому что одевались в снятое с убиваемых жертв. Порой эти «амазонки» останавливали прямо на улицах женщину, одежду которой им захотелось присвоить. Кстати, чаще всего это были не «буржуйки», а прислуга, уже проведшая «экспроприацию».
Многочисленные свидетели бывали в казармах «амазонок»: просили за родственников и друзей (как правило, безнадежно). У этих девиц принято было обращение «сестра», всегда была самая лучшая еда и выпивка, процветала однополая любовь. В свободное от работы время они валялись в постелях в тонком белье.
Л расстреливали они порой среди бела дня, и не в подвалах, а за городом, где было понарыто траншей и окопов. Раздетые донага жертвы закапывали вчерашних убитых. Часто у мужчин штыками отрезали половые органы, женщинам отрезали груди, вспарывали животы. Иногда казни происходили на глазах у местных жителей.
На свой собственный расстрел эти красотки пошли кто в собольей шубе, кто в бальном платье, кто в шляпке со страусиными перьями.
Забегая чуть-чуть вперед: 22 мая 1919 года белые, немцы и латыши отбили Ригу, к январю 1920-го они очистили всю территорию Латвии.
Еще осенью 1918 года во Пскове формируется Отдельный Псковский добровольческий корпус под прикрытием немцев. После революции в Германии и развала ее армии корпус (до конца не вооруженный и не обмундированный) ушел из Пскова в Ревель. Немцы уходили стремительно, нарушив свое обещание от 24 ноября 1918 года не оставлять город. Добровольцы отступали под огнем, часть переправлялась через Великую вброд — мосты уже захватили красные.
Именно после этого отступления красные и расстреляли всех, кто «помогал» офицерам-добровольцам, включая горничных в гостиницах.
Ревелю тоже угрожают красные, они взяли Раквере и железнодорожный узел Тапу — в 30–35 верстах от города. Для независимой Эстонии каждый вооруженный человек ценен. 6 декабря 1918 года командующий Псковским корпусом полковник фон Неф подписал соглашение с эстонским правительством: Эстония снабжает продовольствием и снаряжением корпус численностью 3500 человек. Этот корпус находится под оперативным руководством главнокомандующего Эстонской армии генерала И.Я. Лайдонера (бывшего подполковника русского Генерального штаба). Но командиры — свои.
Впрочем, эстонцы быстро отстранили от командования корпусом Генриха-Карла фон Нефа и заменили его полковником Дзерожинским: независимая позиция фон Нефа раздражала их. Во всем виделся им комплекс превосходства местного немца над эстонцами. В апреле командование получил Александр Павлович Родзянко, племянник бывшего председателя Государственной думы.
Северный корпус освобождал Эстонию от красных зимой 1918/19 года. Постоянные трения с эстонцами. Острое желание уйти на русскую территорию, чтобы от них не зависеть.
В ночь на 13 мая добровольцы прорвали Северный фронт на Нарвском участке. По собственному признанию Родзянко, никакого четкого оперативного плана у него не было. Если успех наступления превысил все ожидания, то не в силу каких-то гениальных и далеко идущих планов. Просто красные покатились назад, как только получили первый удар. А вооруженные суда на Чудском озере подняли Андреевские флаги и перешли на сторону белых.
В ночь на 24 мая 1-й эстонский красный полк перешел на сторону Эстонской армии. В результате эстонцы почти без боя заняли Псков. Они ограбили город не хуже красных, после чего 31 мая передали управление в городе Родзянко.
К концу мая белые вышли на подступы к форту Красная Горка и находились в 20 верстах от Гатчины.
Момент был исключительно удачный: красные сдавались в плен, поворачивали оружие против коммунистов. Но руководство Белой армии оказалось совершенно не готово к Гражданской войне. И вообще не готово было вести масштабных операций.
Родзянко считал, что «не может быть и мысли о занятии Петрограда такими ничтожными силами, но и отдавать обратно освобожденную от большевиков местность являлось нежелательным».[202] Получается — переходить к обороне?
Парадокс: все ветры дуют в паруса белых, победа чуть ли не сама идет в руки… Но и сам Родзянко, и разнокалиберная, не слишком дисциплинированная масса белых тоже буквально не знали, что делать.
А красные знали, что делать. Они буквально мгновенно, в считаные дни провели укрепление 7-й армии. В конце мая в ней было 34 476 штыков и сабель вместо прежних 15 526, 652 пулемета вместо 406 и 194 орудия вместо прежних 158.
За июнь-июль они провели мобилизацию 33 097 питерских рабочих, сформировали Петроградский коммунистический батальон.
