Скарлет ушла, с разбитым горем сердцем, снова. В то время как она делала все, чтобы узнать о современном человеческом обществе посредством просмотра телевизора, все это время тайно надеясь, что Гидеон найдет ее достойной, когда она сделает это — ей, женщине, которая выросла среди преступников, которая никогда не была нужна своей матери, которая никогда не знала своего отца, и которая носила жуткого демона, заключенного в ней — она постоянно держала ухо востро, только и мечтая узнать что-нибудь о Гидеоне и о том, что он делает.
Возможно, она нарочно позволила Повелителям схватить себя. Неосознанно признав, что она жаждала этого момента. Момента, чтобы увидеть каким дерьмом был Гидеон в действительности. Момента, чтобы, наконец, блаженно вырвать его из своих мыслей. Что, даже сейчас, было совершенно чуждо ее натуре и ее клятвам никогда этого не делать. Она презирала плен. Но она все еще торчала в этом ебучем подземелье и не пыталась бежать. Из-за мужчины, который даже не помнит ее. Мужчины, который без зазрения совести использовал ее. Причинил боль. Бросил ее.
Он. Должен. Страдать.
Держа тарелку в руке, Скарлет вскочила на ноги. И без предупреждения бросила ее в Гидеона. Она ударила его по лицу и разбилась, как и бокал до этого. И как до этого ее рука стала украшена кровью, теперь было разукрашено его лицо. Этого не достаточно.
Он отскочил сверля ее сердитым взглядом. «Это было чудесно. Спасибо!»
Но она уже швыряла другую тарелку, и эта попала ему в грудь. Эта, тоже разлетелась на части, порезав его сквозь футболку.
«Ну и что по твоему ты не творишь?»
«Я не надираю тебе твою задницу. Я не выпущу тебе кишки. Я не считаю что ты самый большой подонок, которого боги когда-либо создали. Как тебе это? Я что, говорю на языке, который ты не понимаешь?» Убей его. Как же ей хотелось убить его.
«Я могу вспомнить тебя, Скарлет,» проорал он, отступая назад когда она схватила вилку и перехватила ее словно это кинжал. Она убивала людей и меньшим. Даже бессмертных. «Но ты не не даешь мне покоя.» Резким движением он задрал футболку. Среди порезов, над сердцем, была сделана татуировка в виде глаз. Темных(черных) глаз. Как у нее. «Теперь не видишь? Ты не…не даешь…мне…покоя.»
Снова ложь, это так похоже на него. Это не может не быть ложью.
«Это ничего не доказывает! Тысячи людей имеют темные глаза.»
Он наклонил голову и приподнял волосы у себя на затылке. Там была сделана татуировка — кроваво-красные губы в форме сердца. Похожие на ее. Он повернулся, и снова задрал свою футболку. У него на пояснице были цветы, все виды цветов, и слова: РАЗЛУКА ОЗНАЧАЕТ СМЕРТЬ.
Это была точная копия ее татуировки. Однажды он ей уже показывал ее, когда впервые побывал в ее камере, но увидеть ее снова, все равно что получить удар поддых.
«Я просто хочу чтобы все это не имело смысла,» добавил он мягко. Он снова повернулся к ней лицом. «Не помогай мне, пожалуйста.»
Вид этих татуировок не заглушил ее ярость. Наоборот, только разжег ее еще больше. Значит, у него были видения о ней, но он все равно продолжал спать с другими женщинами. Он продолжал жить своей жизнью, даже не пытаясь разыскать источник этих видений.
«Ах ты невнимательный ублюдок, решил, что мне от этого станет легче? Пока ты тут на земле бегал по шлюхам, наслаждался жизнью, я сидела в Тартаре, была рабыней у Греков.» Шаг, второй, спокойно обойдя стол она стала надвигаться на него. Будучи воином он не сдвинулся с места. «Я делала то, что они хотели, я была вынуждена. Хотелось мне этого или нет.» Ходила повсюду обнаженная, для их удовольствия. Сражалась с другими заключенными, пока на них делали ставки. Голыми руками убирали грязь за другими стоя на коленях. «Ты бросил меня там. Ты так и не пришел за мной. А ты обещал вернуться за мной!»
Вся кипя и задыхаясь от ярости, она со всей дури воткнула вилку ему в грудь и согнула ее.
Поразительно, он даже не попытался остановить ее. Не попытался как-то защититься. Наоборот, он продолжал стоять, сощурившись глядя на нее. В ярости? И если это была ярость, то на чью голову он ее обрушит? На ее? Или Греческих Богов, которые принуждали ее делать все эти вещи?
Не важно. Это было лишь началом его заслуженного наказания(возмездия).
«И знаешь что еще?» Ее пальцы сжали вилку так сильно, что суставы заскрипели протестуя. «После того как я сюда пришла и увидела тебя с другой женщиной, я отдалась другому мужчине. Охотно. А потом еще одному (другому).» Вранье, все это вранье. Она лишь пыталась. Таким образом ей хотелось причинить ему боль, но она была не способна заставить себя пройти через это.
И какже она ненавидела себя за эту неудачу. Сильнее желания причинить ему боль, была лишь потребность в ком то, кто помог бы ей почувствовать себя, как Гидеон когда-то. Защищенной, любимой, желанной. Словно сокровище. Эта затея также с треском провалилась. Она покинула оба свидания, ощущая лишь пустоту и горечь.
