В помещении, освещенном ярким огнем на алтаре, не было ни одного изображения. Только гирлянды душистых белых цветов лежали прямо на полу.
— Ты пришла, дочь моя, — произнес мелодичный низкий голос. — Повернись и взгляни на меня.
Я повернулась и увидела женщину в длинном белом одеянии. Сколько ей было лет, я не смогла бы ответить. Ни единой морщинки нельзя было обнаружить на безупречном лице, ни единой седой нити в черных волосах, но вот мудрые темные глаза никак не могли принадлежать юной особе. В них светилось понимание, и сострадание, и всепрощение. И я низко поклонилась этой женщине. Она протянула ко мне руку.
— Пойдем, Лесса.
— Лесса? — удивилась я. — Ты зовешь меня тем именем, которое мне не принадлежит.
Почему-то обращаться на «ты» к этой удивительной женщине мне казалось вполне естественным.
— Я зову твоим именем, — пояснила она. — Тем именем, которым ты называешь себя сама. Ты ведь так и не стала ни Литорией, ни Маликой, а осталась Алессой.
Я взяла ее за руку и прошла за ней через маленькую неприметную дверцу вглубь храма. Пройдя через анфиладу комнат, мы наконец оказались в небольшом помещении, где пол был устлан коврами, на низеньком столике исходил паром странный сосуд, а с ним соседствовали небольшие плоские тарелки, уставленные разнообразными угощениями.
— Располагайся, — предложила незнакомка.
Сама она опустилась на подушку и принялась разливать по пиалам горячий напиток из того самого сосуда с длинным носиком. Он немного смахивал на привычный мне кофейник, но был гораздо объемнее и имел шарообразную форму. По комнате поплыл терпкий свежий аромат.
— Благодарю, — я тоже устроилась за столиком. — Как мне обращаться к тебе?
— А как бы ты хотела меня называть?
— Луна? — неуверенно спросила я.
— Пусть будет так. Я вижу, что у тебя есть ко мне вопросы, Лесса. Задавай, я попробую ответить на них.
— Моя мама, — решительно произнесла я. — Она так и не попала сюда. Почему?
— Ты ведь знаешь, что она сбежала перед паломничеством, — спокойно ответила Луна. — Но и посещение храма скорее всего не изменило бы ее судьбу. Мятущаяся душа, она нашла свою тихую гавань. И якорь, что привязал ее.
— Это вы о моем отце? — шепотом спросила я.
— Да. Карида отличалась от прочих дочерей Галирфана. Все, кто долгие века посещали это место, мыслили одинаково. У них были схожие устремления. Они были воспитаны дочерьми и женами Воинов, и новых Воинов желали привести в мир. Они получали здесь то знание, к которому стремились. Давно, тысячелетия назад, были иные женщины. Но то давняя история, тебе она неинтересна.
— Дочери Галирфана получали то знание, к которому стремились, — задумчиво повторила я ее слова. — Значит ли это, что я узнаю нечто иное?
— Здесь каждый обретает то, что ищет. Тебе не нужен Путь для твоего Воина. Ты в поиске своей дороги.
Ответы Луны были чудны и, несомненно, нуждались в обдумывании. Я взяла стоящую передо мной пиалу и пригубила незнакомый напиток.
— И куда ведет моя дорога?
— Это решать только тебе. Ты уже делала выбор — и не единожды.
Я вспомнила слова гадалки на площади Теннанта. Она тогда сказала, что я отомщу убийце своего отца и предостерегала от чрезмерного увлечения местью.
— Так и получилось, — без тени улыбки сказала будто бы читавшая мои мысли Луны. — Ты сделала свой выбор — и теперь убийцы наказаны.
— Но без моего участия, — возразила я.
— Разве?
Я задумалась. Наказание Ингрид определил Шер, но если бы не его желание, чтобы я ушла с ним по доброй воле, то… То затея Ланса провалилась бы, вот что. Я ведь сама видела погруженных в транс членов совета. Повелитель мог внушить им все, что угодно. Получается, обретение Лансом наследства — результат моего выбора.
— Гадалка говорила еще и о самой темной ночи, когда загорится пламя, — припомнила я. — Эта ночь уже настала?
— Эта ночь может никогда не настать, — загадочно ответила Луна.
А я наконец решилась задать мучавший меня все это время вопрос.
— Я боялась паломничества, потому что ожидала увидеть кровавую богиню, которой поклоняется Шер, а встретила тебя. Скажи, как так получилось? И почему женщин из правящей семьи Галирфана привозили сюда, если ты — вовсе не то жестокое божество, которое они чтут?
— Потому что Луна способна увеличить женскую силу. Ты обучалась магии, тебе ли не знать, сколь тесно женщина связана с Луной. А дочери Галирфана желали стать женами и матерями великих Воинов — и получали желаемое. Своей кровью они могли увеличить силу своего мужчины, но ни одной из них не было дано пользоваться магией самостоятельно. Этот дар ты получила от отца.
Я не смогла бы сказать, сколько времени я провела в храме. День и ночь сменяли друг друга незаметно. Еда и напитки на низеньком столике появлялись словно бы сами собой, поскольку никого, кроме Луны я так ни разу и не увидела. Спать мне не хотелось, а для омовений в храме был каменный бассейн, наполняющийся бьющими со дна горячими ключами.
Луне я задавала любые вопросы, что приходили мне в голову. И на все она терпеливо отвечала. Когда же пришла пора расставаться, я преклонила колени перед наставницей.
