Самая темная ночь полностью

У нее ушло три часа на то, чтобы вытереть в гостиной пыль на каждом квадратном сантиметре, и еще час – на отмывание керамической плитки на полу от такого же недельного слоя пыли, причем большую часть этого времени она потратила на отодвигание предметов мебели, возвращение их в прежнее положение и попытки убедиться в том, что всё в итоге стоит в точности на прежних местах.

Когда девушка уже шаталась от усталости, на пороге показался Никколо:

– Закончила? Выглядит идеально. Розе понравится.

– Хорошо. – Сказать что-то большее у Нины не хватило сил.

– Ужин через несколько минут – немного супа и по куску хлеба. Потом все будут мыться.

Нина сказала себе, что обязательно взбодрится после ванны. Однако вскоре ей суждено было с ужасом открыть для себя во всех подробностях способ купания, принятый в доме.

В распоряжении купальщиков имелась деревянная бадья, в которой поместиться мог один взрослый человек и только при условии, что он согнется втрое и прижмет колени к подбородку. Бадью извлекли из-под кухонной раковины и водрузили перед очагом, после чего Никколо с отцом поставили вокруг нее деревянные сушилки, завешанные полотенцами. Нине показалось, что это сделали исключительно ради нее, поскольку вокруг того, где именно они должны стоять, было слишком много шума и споров.

Мальчики натаскали ведрами в бадью холодную воду из раковины, Роза вылила туда не меньше чайника кипятка – и купальня была готова.

– Давай ты первый, – сказал Альдо сыну. – Я весь в грязи из стойла, только перепачкаю воду.

Никколо зашел за ширму и принялся раздеваться прямо здесь, в кухне, рядом с сестрами и Ниной. Со своего стула она видела его голые веснушчатые плечи, а потом слушала плеск, когда он принялся намыливаться куском мыла, который ему дала Роза. Не прошло и нескольких минут, как Никколо уже вылез из бадьи и оделся – к счастью, не выходя из-за ширмы, – а после него все то же самое проделал Альдо, при этом никто и не подумал сменить воду.

Когда отец закончил мыться и одеваться, мальчики вынесли бадью во двор. Нина слышала плеск – они вылили грязную воду в огороде. Пустая бадья была возвращена на место и усердно наполнена во второй раз. Теперь за импровизированной ширмой скрылась Роза.

После нее настал черед Нины, и, хотя Никколо, его отец и мальчики вышли во двор, на кухне все равно оставалось четыре человека. Нина, торопливо и неловко раздевшись, ступила в бадью. Вода оказалась не очень теплой, и было не слишком-то приятно знать, что в ней уже мылись, но мыло пахло лимоном, а смыть с себя пот и грязь за последние три дня было истинным наслаждением.

– Не засиживайся долго, – сказала Роза. – Девочки ждут своей очереди.

– Извините. Я только волосы быстренько вымою. – Нина, окунув голову в воду, принялась энергично намыливать ее, пока кожу не защипало, затем снова нырнула.

– Хочешь, я тебе полью? – спросила Роза.

– Да, пожалуйста.

Роза зашла за ширму и встала позади Нины, а та, покорно нагнув голову пониже, в последнюю секунду испугалась, что вода окажется холодной, но вода была теплой, вернее почти теплой, и ощущения от того, как она струится по волосам и по спине, были волшебные.

Мальчики вернулись, чтобы снова вылить бадью и наполнить ее чистой водой, как только Нина вытерлась и оделась. Подошла очередь девочек, Роза помогла каждой вымыть голову, и воду в бадье снова сменили, чтобы могли помыться мальчики. Вода, после того как из нее вылез последний из них, Карло, была серо-бурой от грязи – Роза даже воскликнула, что эта ядовитая жижа убьет все растения в саду.

Затем вернулись Никколо и Альдо, загнавшие животных на ночь в хлев, но вместо того, чтобы сразу разойтись по спальням, они уселись слушать музыку по радио, а Роза принялась накручивать волосы сестренок на папильотки, и Нине, несмотря на утомление, тоже захотелось себя чем-нибудь занять. Надо будет завтра спросить у Розы, не найдется ли у них вещей, которые нужно залатать-заштопать, решила она. Но только завтра, когда она не будет чувствовать такую ужасную усталость, когда мир на кухне перестанет казаться таким хрупким и когда у нее появится более отчетливое понимание собственного места в этой семье.

И снова Нина проснулась на рассвете.

– Нико…

– Я здесь. Поспи еще, до мессы несколько часов.

«Месса!» При одной мысли об этом у нее засосало под ложечкой. Прошлой ночью Никколо собирался рассказать ей, к чему готовиться и как себя вести в церкви, но Нина заснула, не успел он расстегнуть рубашку.

– Во сколько мы должны выйти?

– Месса начнется в восемь тридцать, но в колокола будут звонить с восьми, тогда нам и нужно выйти.

– Что мне надеть?

Кровать скрипнула – Никколо сел на край и принялся завязывать шнурки на ботинках.

– А как ты обычно одеваешься на Шаббат?

– Выбираю лучшие из повседневных вещей. Как на праздник не наряжаюсь. Мама всегда говорит, что мы не должны выглядеть так, будто идем развлекаться.

– Моя с ней согласилась бы.

– А платок мне нужно повязать на голову?