Нина ждала, что он ее ударит, заорет в лицо оскорбления, пристрелит из того же пистолета, которым недавно угрожал ее семье. Но вместо этого Цвергер вдруг начал смеяться.
– Дура ты. Глупая женщина. Неужели не понимаешь, что сейчас происходит? Зато я понимаю, потому что видел собственными глазами. И я знаю, что тебя ждет. Давай, посмейся тоже. У меня есть все необходимые доказательства. А нашел я их благодаря вот этой маленькой карточке. – Он взял ее удостоверение личности, разорвал пополам, сложил половинки, снова разорвал, и еще раз, и еще, пока мелкие клочки не усеяли стол, как конфетти. – В прошлом месяце мы арестовали одного нотариуса в Падуе. Эта сволочь пыталась забарикадировать дверь и сжечь все бумаги, но не успела. Мы забрали почти всё, включая вот эту записную книжку, которая оказалась кладезем сведений, истинным гроссбухом. Здесь список имен всех мужчин, женщин и детей, которым он сделал фальшивые документы. Книжка была заперта в сейфе, но мало кто умеет хранить секреты, если к его голове приставить ствол.
Нина заклинала себя не поднимать голову и ничего не говорить.
– Вот она, эта записная книжка, – продолжал Цвергер, – и если я открою ее на нужной страничке… да, нашел… мы прочитаем следующее: «Нина Джерарди, урожденная Марцоли», а рядом указано вознаграждение, полученное нотариусом: пятьсот лир. Цена за новое удостоверение. Если же ты посмотришь вот сюда, в конец строчки… – Цвергер сунул записную книжку Нине под нос, но та зажмурилась, мысленно повторяя, что не будет никуда смотреть. – Здесь можно увидеть инициалы – НД. Право слово, тебе все-таки стоит взглянуть на это, потому что те же самые инициалы встречаются еще в пяти десятках записей. Рядом с другими фальшивыми именами, представляешь? С именами, которые затем появились на фальшивых удостоверениях личности. И одно из этих имен оказалось мне знакомым. Это было имя одного из тех, кто укрывал сбежавшего военнопленного, некоего англичанина. – Цвергер замолчал, предоставляя ей время осмыслить услышанное. – Ну что, теперь видишь? У меня достаточно доказательств, чтобы связать Никколо Джерарди с изготовлением фальшивых документов и с врагами рейха, в том числе с тобой. Этого хватило для вынесения ему смертного приговора, но я знал, что должно быть что-то еще. Знал, что с тобой тоже дело нечисто.
«Когда же он замолчит? – изнывала Нина. – Уж лучше бы просто достал пистолет и пристрелил меня на месте».
– На все про все ушло несколько дней прилежных изысканий, предпринятых одним моим сотрудником. Он следовал моим указаниям. Я понимал, что ты приехала в Меццо-Чель не из Падуи, и у меня была одна зацепка. В итоге все оказалось просто. Если честно, то даже проще простого. Я предложил своему сотруднику начать с изучения результатов последней переписи евреев. Ты ведь помнишь о таком мероприятии, а?
Цвергер встал, уперев в стол сжатые кулаки, и подался вперед, нависая над Ниной всем телом. Но та лишь выпрямила спину, и не подумав съежиться под его взглядом. Смотреть на Цвергера она по-прежнему отказывалась.
– В списках евреев Венеции он нашел некую девицу по имени Антонина Мацин. Ее родителей, Габриэле и Девору Мацин, отправили в концлагерь в прошлом августе, но Антонины в числе задержанных не было. Она исчезла, и никто в Венеции не знает о ее дальнейшей судьбе. – Цвергер обошел вокруг стола и встал за спиной у Нины. – Тебе лучше сразу признаться. – Он не коснулся ее, но ей почудилось, что горячее дыхание неприятно обожгло ухо. – Иначе мне придется доставить сюда кого-нибудь еще из семейства Джерар…
– Они ничего не знают, – перебила Нина. – Для них я Нина Марцоли… То есть Нина Джерарди.
– А я в этом сомневаюсь. Синьор Джерарди и глазом не моргнул, когда я сказал, что ты – еврейка, да и остальные не удивились. Стало быть, они знали.
– Вы не можете…
– Я
– Сестра Нико не справится одна на ферме.
– Да неужели? – хмыкнул Цвергер. – А мне какое до нее дело?
«Не надо было слушать его угрозы, – упрекнула себя Нина. – Роза сильная, и крепкая, и упорная, она не даст в обиду детей. Отец Бернарди будет им помогать, и вся деревня вокруг них сплотится. А сколько у них двоюродных братьев и сестер! Конечно, они…»
