– Мы уязвимы. На нас действуют те же виды оружия, что и на лаксенов: электрошокеры и электромагнитные пушки. В остальном все, что умеют лаксены, мы делаем лучше.
– Ну да, – засмеялась я. – От скромности ты не умрешь.
На его губах появилась легкая усмешка.
– Однажды мне кое-кто сказал, что скромность – удел святых и неудачников.
Я приподняла брови.
– Похоже, этот «кое-кто» был циником. Но все равно мило.
Люк хихикнул.
– Если бы ты только знала…
Он осекся, и повисла неловкая пауза. А у меня было столько вопросов. На всю ночь хватило бы.
– Значит, ты… не видел своих родителей?
Люк покачал головой.
– Нет. Почти уверен, что они умерли.
– Мне очень жаль.
Он опустил рукав, а я посмотрела на него, разглядывая поразительные черты его лица. Неудобно было спрашивать, но я не могла удержаться.
– Ты вырос в одной из лабораторий?
– Да.
Он поднял ресницы.
– На что… это похоже?
Он отвернулся, и я подумала, что не услышу ответа.
– Пустота. Меня как личности не существовало. – Он сжал зубы и обвел глазами голые стены. – Ни друзей, ни родных, ни смысла жизни – только приказ, для исполнения которого нас создали. Источник – одинокое существо, и в то же время все источники составляли единое целое. Мы были… как компьютеры. Все мы. Запрограммированные повиноваться, пока…
– Пока что? – тихонько спросила я, подспудно понимая, что он не распространялся на эту щекотливую тему. Возможно, никогда не распространялся.
Его взгляд застыл на пустой стене.
– Пока я не осознал себя. Как Скайнет. Помнишь… в «Терминаторе»? Однажды просто очнулся и понял, что я умнее, быстрее и сильнее своих создателей. С какой стати они командуют, когда мне есть или спать, если я могу выйти из конуры и сам сходить… в туалет? Я перестал повиноваться.
Наверное, он ушел, не просто хлопнув дверью.
– А для чего тебя создали?
– Для обеспечения главной цели, – ответил он, – мирового господства.
Я засмеялась.
– Разве это основы основ?
– А разве не об этом мечтает каждый идиот, который свернул на кривую дорожку? Да, это проявляется не сразу. Сотрудники «Дедала» действительно верили, что служили добру. Главные герои пьесы, не успев опомниться, превращаются в злодеев. Ничем не лучше лаксенов, напавших на Землю. Те тоже хотели повелевать, считая себя высшей расой. А «Дедал»… Им требовались идеальные армия, правительство, народ. То есть мы. И я в том числе.
– Боже, Люк. Мне так…
– Перестань. Не извиняйся. Ты тут совершенно ни при чем.
– Знаю, но… – На душе стало тяжко. – И мои родители участвовали в опытах?
– А ты готова услышать ответ?
У меня перехватило дыхание.
– Да.
– Джейсон был одним из руководителей «Дедала». Он досконально знал его задачи и методы работы.
Я ведь знала ответ, мама ведь все мне рассказала! Но я все равно словно получила удар под дых.
– А мама?
Люк потянулся за банкой газировки.
– Я не видел Сильвию ни на одном объекте, но не поверю, что она была не в курсе их деятельности, в частности дел мужа. Может, не участвовала в опытах, но каким-то образом была сопричастна.
Верить не хотелось. Она же не злодейка!
– Благими намерениями вымощена дорога в ад, – подметил Люк.
– Опять читаешь мысли?
Он повернул ко мне голову.
– Ты слишком громко думаешь.
Я нахмурилась, а он слегка усмехнулся.
– Я не обвиняю Сильвию. В «Дедале» работало много порядочных людей, которые верили, что куют безопасное, светлое будущее.
– Но это не значит, что они поступали правильно. Это же ужас, что там творилось.
– Да уж. – Он посмотрел мне в глаза. – А я и половины не рассказал.
Я зажмурилась от накатившей тошноты. Не знаешь, что и думать. В голове не укладывалось, как можно жить спокойно, зная о принудительном выращивании детей в камерах? Какая мерзость, теперь понятно, почему мама обо всем этом умолчала, когда рассказывала о «Дедале».
– Знаешь, что я понял?
– Что?
Я открыла глаза.
Люк наблюдал за мной.
– Большинство людей на пути к великой цели не замечают ни собственных, ни чужих преступлений. Люди не одномерны.
– Знаю, но… – Я умолкла, уставившись на руки.
Я восхищалась своей матерью, волевой и решительной. Ее не сломили ни война, ни смерть отца. Мне не хотелось ее порочить, но было уже поздно.
Истина умело переписывает привычное прошлое.
Потирая колени, я резко выдохнула.
– Раньше я упомянул Париса. Его убили из-за меня. Тоже правда, – тихо сказал Люк, поднялся с дивана, и я отвлеклась от своих мыслей.
Он глядел на меня расширившимися глазами.
– А знаешь, что самое жуткое в этой истории? Он сознавал, на что идет, понимал, ради чего я подставляю его и всех остальных, и не отказался. Я абсолютно уверен: будь у нас возможность повернуть время вспять, он поступил бы точно так же, во всяком случае, ради нее.
Я не понимала, о чем он говорит, но совершенно безошибочно заметила, как его черты исказились от боли и страдания.
– Кого… нее?
– Об этом я как раз и собирался рассказать. – Он помедлил. – Если ты еще в состоянии слушать.
Я задумчиво кивнула.
– Попробую.
Люк шагнул назад и прислонился к стене. В ту минуту он выглядел как обычный подросток, только глаза отличались: не цветом, а взглядом, в котором светилась вселенская тоска.
