— Дети делают так, что жизнь кажется такой лёгкой, — говорит позади меня Боб.
— Да, это так, — говорю я, поворачиваясь к нему.
— Я приготовил кофе, — говорит мне Стюарт.
Это его способ сказать, что я должен пригласить своих гостей в дом.
Я поворачиваюсь к Тру, тихо разговаривающей с Тиффани и Мэри.
— Стюарт приготовил кофе, — говорю я им.
Я позволяю всем пройти мимо меня, направляясь в дом. Держась позади, я хватаю Тру за руку, когда она проходит. И обнимаю её за талию.
— Ты в порядке? — спрашиваю у неё. — Я знаю, что для тебя это было нелегко.
— Я в порядке, — она переворачивается ко мне всем телом, обнимая меня. — Как ты?
— Нормально, — говорю я. И это действительно так. Я всегда буду в порядке, пока у меня есть она.
Я наклоняюсь и слегка касаюсь губами её губ.
— Спасибо.
— За что? — шепчет она напротив моих губ.
— За то, что остаёшься собой. Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю. А теперь давайте пойдём туда и спасём бедного Шторма, пока Белль не выдала его замуж за одну из своих кукол-принцесс, — смеётся Тру.
И в этот момент я точно уверяюсь, что всё будет хорошо.
Всё будет так, как и должно.
Глава 18
Мы со Штормом сидим на стульях в коридоре у палаты Тиффани. Сейчас с ней доктор.
С Тиффани всё плохо. За последние несколько недель её состояние стремительно ухудшилось. Кажется, ей осталось не так много времени.
Я договорился, чтобы Тиффани обследовали лучшие врачи, которых только могли предложить в ЛА, и они взялись за её лечение.
Но её рак оказался слишком запущен. Никто ничем не может ей помочь, разве что обеспечить максимальный комфорт.
Неделю назад Тиффани пришлось окончательно переехать в больницу, так как сейчас женщине требуется круглосуточный уход, и её врач сообщил, что для неё будет лучше находиться здесь.
Поэтому Шторм живёт с Мэри в их доме.
Я хочу, чтобы он сейчас же переехал к нам, но не хочу давить на него, даже если мы и сблизились в последнее время.
Боб, Том, Денни и я проводим много времени со Штормом. Мы хотим, чтобы он почувствовал себя частью семьи. И думаю, что у нас почти получилось.
Мои дети полюбили Шторма. С того самого момента, как они встретились с ним, казалось, будто они знали его всю свою жизнь.
И он сам реально привязался к ним. Это здорово видеть.
Тру была невероятной. Она проводила время с Тиффани, узнавая её лучше. Я знаю, что для неё это было нелегко. Она делала это ради меня, но, в большей степени, ради Шторма.
Он любит её. Я вижу это по тому, как парень смотрит на неё. И Тру тоже его любит.
У них завязалась отличная дружба. Особенно в последнее время, когда состояние Тиффани ухудшилось и Шторм обращался к Тру, когда хотел с кем-нибудь поговорить.
Мне чертовски повезло, что у меня есть Тру.
Когда я думаю о том, что происходит с Тиффани, и о том, насколько близок я был к тому, чтобы потерять Тру после несчастного случая, мне хочется обнимать её значительно крепче, признаваться ей в любви намного чаще.
Я знаю, как мне повезло, что она рядом со мной. И я никогда, ни на одну секунду не буду считать это само собой разумеющимся.
— Как ты? — спрашиваю я у Шторма, пристально смотрящего в свой телефон, играя в какую-то игру.
В последнее время он стал спокойнее, что неудивительно. В его жизни произошло много перемен.
Новый город. Новая школа.
Болезнь его матери становится всё хуже.
Я даже не представляю, как тяжело ему в данный момент.
Шторм не получает шанса ответить, поскольку на нас падает тень, и, подняв глаза, я вижу перед собой врача Тиффани, доктора Мансона.
— Джейк, можно вас на пару слов?
— Конечно, — поднимаясь, я говорю Шторму: — Я только на минутку.
Я следую за доктором Мансоном немного дальше по коридору, пока мы не оказываемся на достаточном расстоянии от Шторма.
— Такое нелегко говорить… — он скрещивает руки на груди. — Новый препарат, который мы вводим Тиффани, больше не помогает ей.
Я выдыхаю.
— Сколько?
— Неделя — максимум.
— Чёрт, — я мгновенно закрываю глаза и сразу же вспоминаю о парнишке, сидящем в коридоре.
Знать, к чему всё идёт, не значит быть готовым услышать об этом.
— Тиффани хочет увидеться с вами.
Я получаю громкое и ясное послание.
— Хорошо, — я покидаю доктора Мансона и возвращаюсь к Шторму.
Его глаза поднимаются от телефона ко мне, когда я подхожу.
— Я просто пойду и увижусь с твоей мамой наедине, ненадолго. Тогда я приду за тобой. Хорошо?
— Да. Как скажешь, — его взгляд возвращается к телефону.
Я знаю, что он старается вести себя так, будто ему всё равно, будто он не хочет знать, почему его мать хочет увидеться со мной наедине, но я-то знаю, что это не так.
Я с минуту смотрю на него, чувствуя настолько сильную боль в груди, что потребуется чудо, чтобы избавится от неё.
Оставляя Шторма, я иду к палате Тиффани и открываю дверь, заходя внутрь.
Её голова повёрнута к окну.
Тиффани кажется такой маленькой на этой большой кровати.
Услышав, что я вошёл, она переводит взгляд на меня.
— Привет, — улыбается она. — Доктор Мансон поговорил с тобой?
