— Вы хотите сказать, что ваша дочь-красавица может дружить с проходимцем? Если он и впрямь такой, то я его собственными руками…
— Нет, он парень, в общем-то ничего.., — смутился Джабар и громко рассмеялся.
— Ах вы, хитрецы! Ты мне одно скажи: когда это вы обо всем успели так пооткровенничать, а?
— Так время у той березки, куда нас привязали, много было.
— Да, ребята, поймали вы меня ловко, — он не переставал смеяться. — Вот так поймали! Не зря говорят: на всякого мудреца довольно простоты.
Потом, став опять серьезным, он пристально посмотрел Мишке в глаза и спросил:
— Думаешь, она любит его?
— Уверен в этом, дядя Джабар. Поэтому и прошу: помогите им стать счастливыми.
Джабар обнял его и тихо сказал:
— Да будет так. На свадьбе первым гостем будешь. Первым! Самым почетным! Обещаешь приехать?
— Обещаю, дядя Джабар, — Мишка тоже крепко обнял его. — Вот это я обещаю твердо. Не только обязательно приеду, но и подарок привезу хороший.
— В таком случае, — Джабар многозначительно посмотрел на Мишку, — свой хороший подарок ты должен будешь привезти на хорошей машине. Она тебя уже ждет за воротами!
И он торжественно протянул Мишке новенькие сверкающие ключи.
— Для такого джигита мы выбрали самую красивую и мощную модель джипа. Садись на своего «коня»! Заслужил!
Родичи и друзья Джабара подошли к Мишке и одобрительно похлопали его по плечу.
— А если я не приеду, а приду? Просто так приду… Пустят меня на свадьбу?
Мишка не решался принимать неслыханно дорогой для него подарок.
— Обидеть хочешь? — Джабар обескуражено смотрел на него, не зная, что сказать. — Я не пойму, почему ты хочешь обидеть старого Джабара?
Мишка снова обнял Джабара.
— Мне такой «конь» ни к чему. Куда я буду на нем скакать в этом дремучем лесу?
— Ну, ты ведь…
Мишка понял, что хотел сказать Джабар.
— Нет, дядя Джабар, другой жизни мне теперь не надо. Я нашел то, что искал…
— Ты, Миша, или впрямь святой, или…
— Нет, я грешник. Большой грешник… Потому и не хочу возвращаться туда, откуда пришел в этот лес. Простите меня…
— Тогда вот что, — Джабар взял из рук своего родича маленький портфель и вложил в руки Мишки. — Делай с этим что хочешь. Я тебя не могу понять. Но и не благодарным не могу остаться. У тебя свои принципы, а у меня свои. Иначе меня не поймут. Главное, береги одну вещь.
Он открыл портфель, где лежала солидная сумма денег, и достал оттуда сотовый телефон последней модели, удобный для широкой Мишкиной ладони.
— Когда я тебе буду нужен, просто нажми на эту кнопку. И где бы я ни был, я приду тебе на помощь. Или же мои люди.
— А что с теми? — спросил Мишка. — Ну, которые хотели нас…
— Нашли их. Мертвыми…
— Как это? — изумился Мишка, помня, что все они были хорошо подготовлены для побега.
— Да так, не учли они того, что на тех болотах газ ядовитый выделяется. Пока топь спокойна, то и газа нет. А ступи туда — то верная смерть от удушья. Коварные это места. Гиблые… Поэтому никто туда не ходит.
— А как же…
— А, насчет сокровищ? — рассмеялся Джабар. — Это старая зэковская сказка. Там ничего нет. Ничего, кроме ядовитых болот. Не то что люди — птицы в тех местах не летают и звери не живут. Верная погибель…
Распрощавшись с Джабаром, Мишка пошел к отцу Иоанну.
— Что ж, поезжай, — ответил старец, выслушав Мишкину просьбу съездить домой. — Поди, мама заждалась, волнуется. И впрямь пора тебе съездить домой…
Старец умолк, ласково глядя на Мишку.
— Видишь, как бывает, — улыбнулся он. — И здесь тебя война достала. А ты думал, что скучно будет…
Мишка опустился на колени перед старцем.
— Как дальше жить мне, отче?
— У тебя доброе сердце, солдат. Слушай его. Оно тебе все подскажет…
— И я могу снова вернуться сюда?
— Сможешь… Только слушай свое сердце. Внимательно слушай. Оно тебя не обманет.
От старца Мишка пошел в храм. Ему хотелось в полной тишине постоять и помолиться возле чудесного образа Богоматери. Но, войдя в храм, он увидел, что возле иконы уже кто-то молился, стоя на коленях. Тихо подойдя ближе, он увидел, что это был отец Платон.
Мишка зажег свечку и поставил его в массивный подсвечник, где уже догорало несколько свечей. Перекрестившись, он собрался так же неслышно выйти, как вдруг отец Платон, все так же стоя на коленях и не оборачиваясь, позвал его. Мишка остановился, потом подошел ближе к отцу Платону и тоже опустился рядом на колени.
— Не знаю, простишь ли ты меня после всего, что произошло, — прошептал архимандрит.
Мишка взглянул на отца Платона. Его лицо было в слезах.
— Это вы простите меня, отче, — так же тихо в ответ прошептал Мишка. — За все простите: за дерзость, за шутки мои дурацкие. За то, что не смог защитить…
— Нет-нет, молчи, — отец Платон склонил голову почти до пола. — Прости меня… Если такое вообще можно простить… Я думал, что все знаю. Других учил. Святым себя возомнил. Праведным. А оказалось… Хуже Иуды…
Мишка подвинулся к отцу Платону еще ближе, давая чувствовать свою поддержку и понимание.
— Отец Платон, — он хотел найти для страдающей души архимандрита теплые слова, — зато теперь мы сроднились навеки. Как бойцы спецназа. Через боевое крещение. Теперь нам ничего не страшно.
