Для более существенного восприятия визуальной картинки, он прикрыл глаза и начал представлять образ этой близсидящей женщины в своей жизни.
И вот, перебирая кадр за кадром в своей дырявой голове, он с ужасом вспомнил.
То ли от удивления, то ли от страха, но Чеслов выпрямился, открыл глаза и, посмотрев Афродите прямо в косовато-зеленые глаза, тихо произнес на русском языке:
— Здравствуйте. Так это вы? Ну, ой… ты… короче, вы? — запутался окончательно кавалер.
Та, всё поняв, взяла инициативу в свои руки и уверено тоже на русском начала отвечать:
— Да, это я — Леокадия Францевна. А в мире онлайн известная как «Афродита».
Затем, вплотную придвинувшись к испуганному Чесику, Леокадия в знак приветствия протянула ему свою довольно ухоженную, белоснежную ручку.
Он грубо схватил ее, да с такой силой сжал и потряс, что «невеста» невольно вскрикнула и еле вырвала руку назад.
— А я этот… как его… Чесик. То есть Чесловас Дабровольскис. Ну, тот самый, который «Самец 96», короче, — поправился вдруг испуганный молодой человек.
Леокадия первая оправилась после такого приветствия и, придвинувшись к Чесловасу на максимально допустимое для первой встречи расстояние, начала говорить и рассказывать. Говорила много и зачастую не по теме или на не интересные для Чесика темы. Являясь латышкой и ярой патриоткой своей родины, она вспомнила историю Латвии. Припомнила Чесловасу, что они, оказывается, «братья и сестры прибалты» и, что жить нужно «в мире и согласии».
Сразу призналась, что замужем никогда не была. Дескать, Бог уберег!
Но у нее каким-то образом, неизвестно откуда оказалось двое уже взрослых и «независимых» детей.
Говорила о политике: про бедственное положение дел в африканском государстве Буркина-Фасо и еще много о чем.
Однако не словом не обмолвилась о самом важном и нужном в тот момент для Чесюнки: ни о каком бы то не было сексе, всякого рода отношениях и взглядах на семейную жизнь.
Ко всей этой, на его взгляд, пустой получасовой болтовне, Чесловас проявил поистине Олимпийское терпение и выдержку. Ему ужасно хотелось курить и выпить свежего крепкого пива, но он терпеливо сидел на месте и молча слушал. Видите ли, в школе его учили не перебивать старших, что он, собственно говоря, и делал.
Лишь изредка Чесик водил своим крючковатым носом и пытался понять, чем так воняет, и почему от этой леди исходят зловония то ли нафталина, то ли пертуссина.
Заметив это, наша говорливая Афродита спокойно и рассудительно заявила:
— А это я клопов у себя травила, и моя одежда данной химией пропахла.
Увидев на безразличном и апатичном ко всему происходящему лице слушателя ехидную ухмылочку, она добавила:
— Ну, знаешь такие большие и усатые на тараканов похожие, которые больно кусаются?
Так как о клопах и тараканах Чесик знал мало, то он, сделав удивленное лицо и махнув рукой, громко произнес лишь одно:
— Да хрен их знает, — И снова умолк.
«Афродита» со своей безостановочной болтовней произвела на Чесловаса обратный эффект: чем больше он ее слушал, тем меньше ему хотелось секса с ней, да и вообще с кем бы то не было.
Лишь однажды, когда в пылу рассказа о миграции северных оленей по Кольскому полуострову, Чесик всё же решился прервать собеседницу и открыто по-мужски предложил ей выпить пивка за встречу.
Леокадия, скривив недовольную гримасу, на немного лошадином вытянутом лице, довольно культурно отказалась от столь заманчивого романтического предложения и, покончив с северными оленями, плавно перешла на тему здорового образа жизни и правильного питания.
— Алкоголь и табак — это яд! — сетовала она. — Они разлагают мозг и организм. Человек после года употребления подобной отравы погибает как личность, превращаясь в обычный овощ.
Это был один из тех немногих моментов, когда всё время молчавший Чесик решился вставить в разговор слово.
— Да ладно! Скажешь тоже! Я вот с 12 лет курю, пью. И видишь, живой еще. Ха-ха-ха! — пытался было возразить он, но только раззадорил «Афродиту», и тут ее понесло:
— Я вообще веган и сто процентная натуралка.
— Это куда? — поинтересовался недалекий кавалер.
— То есть подмышки никогда не брею и там… — заметно покраснев, тихо добавила она. — Пусть всё будет натурально и первозданно.
— Где там? — искренне недоумевал Чесловас.
— Ну, что ты как маленький, в самом деле. В зоне бикини, конечно.
