— Хорошо. Желаю мягкой посадки, — Змей развернулся и быстро вышел.
В окно было видно, как он подошёл к мотоциклу, сел и с полминуты глядел на бензобак.
Потом завел мотоцикл и уехал. Сквозь стекло не было слышно звука мотора.
— Посмотри, — Женька протягивал мне билет.
— Космодром Кызыл Кум, — прочитал я. — Рейс 02, Кызылкум, Земля — Станция Южная, Марс, каюта десять.
— Ты глянь на выходные данные.
Я перевернул билет. Внизу типографским методом было мелко напечатано: «Типография „Южная“, Волгоград, 2024 год».
— Наверно, пытались поднять мне настроение. — Женька уже рассматривает бумагу на свет. — Конечно, здорово иметь билет на Марс, но приятнее думать, что он поддельный. Может они и не пришельцы.
Он откладывает билеты на подушку.
— А что если и на Марсе нарисовать что-нибудь, чтобы и с Земли было видно?
Женька улыбается, чуть кривоватой улыбкой. Не похоже на Гагарина, но симпатично.
На следующий день приехали два врача из окружного госпиталя, они осмотрели Женьку и предложили положить к себе.
— СВЧ травма, — сказал один из них. — Лучше к нам, чем в гражданскую больницу. У нас есть некоторое представление, как его «вести».
Я приехал в редакцию к вечеру. Не знал, что сказать редактору.
— Я не смогу объяснить происшедшее. Так что, лучше посылайте туда Куличкина, в этот совхоз, он опишет то, что нужно: массовое изнасилование инопланетянами доярок, как пришельцы украли на органы сторожа Кузьмича — забрали у него печень и легкие, а потом вернули, потому как оказалось, что печень у него пропита, а лёгкие прокурены.
— Ну, а что на самом деле? Что произвело на тебя впечатление?
— На самом деле, — сказал я. — Это портрет Гагарина на стене у мальчишки.
Редактор внимательно на меня посмотрел.
Потом подошёл к окну и взглянул на вечернее небо, где уже начали зажигаться звёзды.
— Иди, выспись. Потом напиши.
Мне очень не хотелось, чтобы он оборачивался, потому что когда он так стоял, то был похож на человека.
— Ты ёщё здесь? — спросил он.
— Нет, — сказал я и вышел.
…Оно лежало в глубокой котловине между невысокими ребристыми горами, запорошенными снегом; лежало, заполняя всю впадину своим чудовищным телом, — исчадие ада, или пришелец из Космоса, или выходец из параллельного пространства… до сих пор была неясна его природа. Несомненным было лишь одно: оно было чужим. Ибо наша Земля никоим образом не могла породить подобного монстра.
На гребне одной из гор разместился наблюдательный пункт — три десятка коченеющих от стужи людей (большей частью военных), бронеплиты, аппаратура. Отсюда, сверху, монстр-чужак напоминал пухлую исполинскую морскую звезду с одиннадцатью короткими толстыми лучами; внешний покров «звезды» был серым, морщинистым, как слоновья кожа; тело монстра диаметром в три мили было наполовину присыпано снегом. Вместо двенадцатого луча из «звезды» торчало нечто вроде огромного гофрированного хобота, в отверстие которого мог свободно въехать грузовик. Монстр дышал — его поверхность мерно вздымалась и опадала, «лучи» шевелились, хобот слабо пульсировал.
Инспектор Тисандье вспомнил кадры видеофильма — в зев этого хобота спокойно и даже смело входят дети… мальчики и девочки, малыши и подростки, семи-, десяти-, двенадцатилетние… дети разных цветов кожи… они входят в эту чудовищную живую трубу, чтобы исчезнуть в брюхе монстра и сгинуть там без следа… Инспектора передёрнуло. Он имел все основания ненавидеть это чудовище потому, что очень любил детей. Он и работал-то в Международной полиции, в Отделе по борьбе с преступлениями против детей. За тридцать лет службы инспектор выследил и задержал массу подонков, одни из которых похищали детей ради выкупа, другие — для продажи «на органы», третьи использовали малолетних в порнобизнесе и секс-индустрии, четвёртые приучали детей к наркотикам, пятые вовлекали мальчишек и девчонок в тоталитарные секты или готовили из них террористов-смертников… и так далее. Но год назад инспектор Тисандье напал на след странной банды, участники которой занимались покупкой и похищением по всему миру детей из беднейших семей или вовсе беспризорных; «живой товар» переправлялся, как выяснилось позднее, на Баффинову землю. Две недели назад инспектор получил санкцию на арест банды. При штурме против преступников был применён новейший нервно-паралитический газ. Газ этот сыграл весьма дурную шутку: все шестеро задержанных впали в кому, из которой их так и не удалось вывести. Жаль! Уж Тисандье бы их допросил, и, будьте уверены, не стал бы при этом особенно миндальничать. Инспектор очень любил детей. А подонков, совершающих преступления против ребятишек, инспектор без колебаний готов был сжигать на медленном огне или заживо скармливать крысам.
