Я так и могла представить заголовки в “Вестнике Принстона”: “СЕСТРУ ТАИНСТВЕННО ИСЧЕЗНУВШЕЙ СТУДЕНТКИ ПРЕСЛЕДУЕТ САМОЗВАНЦЕМ, ЛИЧНОСТЬ КОТОРОГО НЕ УСТАНОВЛЕНА”. Меня будет допрашивать полиция, охрана кампуса, не говоря уже о моих родителях, которые вообще сойдут с ума от беспокойства.
Женщина за стойкой уже потянулась к телефону:
– Сомневаюсь, что человек, которого вы описали, имеет отношение к персоналу по обслуживанию поля для гольфа. Они не заходят на нашу территорию.
– Значит, он работает в Форбс.
– В любом случае, мы должны проверить в обоих местах.
Она повернулась в кресле, чтобы посмотреть список номеров, висевших на стене, это был мой последний шанс остановить ее.
– На самом деле, я как раз направляюсь в Форбс и, если вы конечно не против, я бы предпочла поговорить там с кем-то лично.
– В таком случае...да, конечно, решение за вами. – – Кресло повернулось назад, и я почувствовала раздражение из–за этих очков. – Но я все же настоятельно рекомендую сообщить об этом, как только вы придете в Форбс. Нам повезло не быть вовлеченными в какие-то уголовные преступления, но все же осторожность не помешает.
Я ответила ей, что последую ее совету, хотя я вовсе не собиралась расспрашивать про смотрителя, который вовсе не был смотрителем. Все, что он сказал в моем присутствии, теперь возвратилось ко мне, я вспоминала всю поэтику его фраз, которую я приняла за мудрость много читающего человека. Но теперь все его фразы стали обретать другое значение:
Спрятанная в противоположном углу двора, словно как миниатюрная часовня, библиотека хранила, помимо всего прочего, ежегодные альбомы выпускников. Нужный мне альбом было очень просто отыскать, так как на всех корешках были отмечены года выпуска. Вытягивая с полки нужный альбом, я сказала сама себе, что мои подозрения не оправдаются, и что я не найду никаких доказательств на страницах этого альбома. Тем не менее, нужная фотография была на месте – было групповое фото Магистерского колледжа 1992 года.
Сайлен стоял сбоку с граблями в руках, он опирался на ручку с абсолютно беспристрастным взглядом. На фото он выглядел точно так же, как и при нашей встрече вживую: черная копна непослушных волос, глубокие морщины вокруг глаз, которые окаймляли его глаза, полные непостижимой мудрости. Было видно, что когда было снято фото, он уже достиг среднего возраста. Но с того момента прошло 15 лет. Мне было страшно даже предположить, что человек с фото – человек, который всего несколько дней назад называл меня
– Я НЕ БУДУ ПРОВОДИТЬ опрос о том, кто из вас испытывал истинную печаль. – Джайлс окинул взглядом аудиторию, задержавшись на моем лице лишнюю секунду. – Так как я уверен, что ответ будет положительный у всех, ну или я, по крайней мере, надеюсь на это.
В моем случае его надежды оправдывались. Была уже среда, а от Риза ни слова. Даже вежливого “до свиданья”. Когда Джейк вместе с дворецким пытались удержать меня в доме в ту ночь, оба считали, что Риз захочет поговорить со мной. Очевидно, что они оба его не знали.
Словно желая синхронизировать лекцию с моим настроением, Джайлс повернулся к доске и написал сегодняшнюю тему лекции: «Древние Греки и искусство трагедии».
– Афинская трагедия чаще всего рассматривается как высшая форма искусства Древней Греции с ее превосходными вазами, скульптурами и великолепными храмами. Кто-то может ответить мне почему?
В классе была просто гробовая тишина.
– Странно, правда? Ведь по определению трагедия – это искусство, основанное на человеческих переживаниях, но также нацелена на удовлетворение публики.
Кто-то в зале поднял руку:
– Потому что мы не можем сопротивляться желанию смотреть на страдания других людей? Это вроде как порыв остановиться у места аварии, когда оказываешься поблизости.
– В какой-то степени – да. Греки однако, были больше заинтересованы в своих бедах. В личном, глубинном восприятии его каждым человеком. Итак, до сих пор нет идей?
Снова тишина.
– Позвольте мне дать вам небольшую подсказку. В
Он закрыл книгу, предоставляя нам последний шанс, чтобы впечатлить его ответом. Парень, сделавший предположение по поводу наблюдения за аварией, решил сделать вторую попытку:
– Может быть, они думали что если они вынесут человеческую трагедию на сцену, то в реальной жизни они избавятся от нее?
