– Правда! – возразил он. – Это правда. Именно Самодур привел в наш город, наемных убийц. Это Кари Сюй повесила на меня мишень. Если бы Самодур не влез в разборку братьев Арутюнянов, то их конфликт никогда бы не затронул Красный Острог так масштабно. Если бы не Самодур, коты никогда бы не появились в этом городе, а моя семья и друзья не прятались сейчас в десятках километров от своего родного дома в ужасе и страхе.
– Ты этого не знаешь, – отметила я. – Даже если и так, какая разница? Оглянись и вспомни, сколько хорошего ты сделал.
– Это могли сделать и другие… – обреченно ответил линчеватель.
– Ты про прогнившую изнутри полицию? Или может агентов Иерархии, которых выключили и удалили, как не нужную программу, всего лишь за двадцать четыре часа? – Рома ничего не ответил. А я, медленным шагом пошла до него, продолжая мысль. – Да, твой враг тебя опережает, может и превосходит, но тоже было и с Тиграном. Сколько времени тебе потребовалось, чтобы остановить его или Доктора? Ты не сдавался тогда и не можешь сдаться сейчас.
– Тогда Самодур знал, за что сражается… – промолвил Иланов. – Теперь не знаю… В одиночку на поле боя тяжело.
– Ты не один.
– Я считаю иначе, – на секунду мне показалось, что он посмотрел на меня влюбленными глазами. – Граждане, полиция, даже Иерархия видят во мне только угрозу.
– Я по-прежнему с тобой, – с полной уверенностью заявила я.
Впервые за долгое время, Роман улыбнулся.
– Нет. Теперь ты с Птицей, – опечалено ответил защитник Острога, продолжая скрывать свою грусть под фальшивой улыбкой.
– Ты сам так решил. Помнишь? – спросила я, продолжая подходить все ближе и ближе к товарищу. – Я уважаю все, что делает Самодур; ценю его труд. Но любила я на тот момент не его, а тебя! И я не могу ждать тебя вечно, переживая каждую ночь за то, чтобы случившееся с тобой у бара «Сибирская Пальма» не повторилось вновь. Я так не могу.
– Тогда ты должна меня понять. Возможно, для меня – это единственный шанс, начать жизнь с чистого листа. Без Самодура, котов и всего прочего.
Я еле сдерживала слезы от всей напряженности, которая каждую секунду усиливалась, а его взгляд был замаскирован под маской обычного улыбчивого парня, который, как всегда, надеется на удачу, нежели на свои собственные силы. Чтобы Рома не увидел мои слезы, пришлось обнять его и крепко прижать к себе.
– Вроде взрослый парень, а мыслишь, как ребенок! – сквозь слезы, с острила я, посмотрев в глаза собеседника.
– Не так давно я переступил порог несовершеннолетия, так что мне простительно, – с улыбкой ответил Иланов. – Я посеял в Красном Остроге хаос. Это мой долг. Я должен остановить все это.
Роман поцеловал меня в лоб и улыбнувшись, будто в последний раз, попрощался. Что-то мне подсказывало, что ментально человек, стоявший передо мной, сдался, и вовсе не надеялся вернуться обратно. И все из-за них… Людей, не способных иметь свое собственное мнение в этом обществе. Людей, привыкших жить в страхе.
По возвращении в коттедж Иланова, Денис Владимирович работал за своими компьютерами, которых уже было значительно больше. Зачем ему потребовалось столько техники? Гений Иерархии был напряженным и уставшим, писал какой-то код на навороченном ноутбуке, пока остальные компьютеры перерабатывали какую-то цифровую информацию.
– Чем заняты? – спросила я, усевшись за один из стульев в подвале.
Леонов, не отвлекаясь от работы, ответил:
– Пытаюсь взломать код системы безопасности Иерархии. Но пока безрезультатно. Кто-то явно постарался, создав такой непробиваемый файрволл, защищающий систему даже от родных устройств, доступ к которым должен быть неограниченным.
Мужчина откинулся на спинку стула, снял очки и протерев руками глаза, повернулся ко мне и также сокрушенно, как и Рома пятого мая, продолжил:
– Предполагаю, что мы недооценили своего противника. Пробиться через этот файрволл не получится. Уж очень у него высокий уровень защиты.
– Уверена, что вы справитесь, – подбодрила я.
Иногда мужчин, которым несмотря ни на что, необходимо сражаться, нужно подбадривать, а иначе они просто сложат свои руки.
Я тяжело вздохнула, осмотрелась вокруг и остановила свой взгляд на настенной полке, внутри которой обычно находился костюм Самодура и другая экипировка. С любопытством, подошла к ней и взяла в руки одну из металлических перчаток, до безумия тяжелую. Осматривая каждый скол на поверхности этой железной махины, каждую царапину и потертость, я вспоминала тот самый день, когда обнаружила Самодура, в том переулке, под воздействием наркотика. Могла ли я тогда подумать, что моя жизнь так кардинально измениться? Нет! Но почему-то все равно была благодарна тому, что Самодур появился в моей жизни.
