– Вы довольно оптимистичны, товарищ Робин Гуд! – заявил опер, после чего он облокотился на спинку стула и недовольно стал смотреть в мою сторону, щелкая колпачком своей ручки.
– Я не понимаю, о чем вы!
Лейтенант, вздохнув, достал из красной папки две фотографии: на первой был запечатлен лучник, перестреливающийся с плохишами в сервисе Минина, а на второй фотографии был зафиксирован я со спортивной сумкой. Высоцкий показал мне эти снимки и спустя пару секунд бросил на стол, в грубой форме сказав:
– Тебя засекла камера видеонаблюдения недалеко от автомобильного сервиса, на котором ты решил предъявить Василию Минину свои претензии, тыкая в него стрелами.
– Все верно, я возвращался с тренировки вместе со своей девушкой, а в сумке была спортивная форма, – я старался отвечать довольно убедительно, судя по взгляду Высоцкого, с этим я справлялся отлично.
– Наверное, черная маска в этой сумке занимала больше всего места?
– Вообще то шорты и футболка, но цвет вы угадали, – самодовольно ответил я.
После этого полицейский положил свою правую руку на стол. Он нервничал, и это было заметно по стекающему с его лба поту, но все равно продолжал задавать вопросы в надежде, что я где-нибудь оговорюсь и проколюсь в своих показаниях.
– А что ты тогда забыл в бизнес-центре «Максимус», в котором находится офис Минина, на которого там же и напал парень в этой маске, – проговаривал опер, одновременно с этим вытаскивая из папки пакет с балаклавой. Натянув маску на свою руку, он гордо посмотрел на нее, словно преступник уже был у него в руках, а затем, ухмыльнувшись, посмотрел на меня, продолжая демонстрировать свой трофей. – Василий Минин подтвердил, что на него в лифте напал лучник, поэтому я взял тебя с поличным, и эта маска с твоим разбитым кулаком тому подтверждение!
– На пятом этаже этого бизнес-центра находится отличный магазин парфюмерии, хотел удивить свою девушку, – спокойно продолжал отвечать я. Удивленно посмотрев на маску, я с улыбкой продолжил: – а насчет этой маски – никогда ее раньше не видел.
– Теперь играешь в дурачка? – швырнув маску на стол, спросил лейтенант, а затем, показав своей рукой на мой разбитый кулак, задал более интересный вопрос: – а твой кулак, ты случайно не об голову Минина его разбил?
– Я же не бальными танцами занимаюсь! Можете позвонить моему тренеру Дмитрию Воронцову, и он с радостью подтвердит, что сегодня на тренировке я разбил кулак. Или вы и в этом меня хотите обвинить?
– Всему свое время, – безнадежно ответил мне опер.
– Послушайте, – после этого Высоцкий очень внимательно посмотрел в мою сторону и наконец-то начал меня слушать. – Вы мне не верите, и это ваше право, но все эти улики не делают меня тем, кого вы ищете. Это всего лишь глупое совпадение!
– Совпадение? – усмехаясь, ответил лейтенант. – Тогда поговорим о твоей сорокалетней девушке – Анастасии Бакеевой, кажется. Она не сильно старовата для тебя? – с ноткой злорадства продолжил он.
– У меня своеобразный вкус.
Высоцкий молча смотрел на меня, и по моему виду явно понимал, что мне нет дела до этого допроса. Спустя минуту я услышал, как сотрудник, который стоял за дверью и пытался кого-то остановить, проговорил:
– Вам сюда нельзя!
– Мне что теперь, каждому пехотинцу отчитываться? – агрессивно спросила Бакеева. Не думал, что скажу это, но я был рад ей как никогда. – Ну что, мы все решили? – спросила устрашающим голосом Леонидовна, протянув свое удостоверение к его лицу.
Присмотревшись, сотрудник полиции встал по стойки смирно, и ответил:
– Извините, товарищ полковник!
– Где находится Роман Иланов? – строго спросила у него грозная женщина.
Услышав возглас Бакеевой, Высоцкий повернулся в сторону двери, а сотрудник полиции неловко посмотрел лейтенанта, заглянув в комнату, в которой он находился вместе со мной, и сказал:
– Товарищ лейтенант, к нему пришли.
– Пусть ждут, – скомандовал оперуполномоченный.
После дерзкого высказывания Высоцкого в кабинет нагло зашла Леонидовна. Она подошла к столу и воскликнула:
– В отличие от вас, лейтенант, я ждать точно не собираюсь! – после чего она показала свое удостоверение дерзкому оперу.
– Помяни черта, он и появится, – в полголоса проговорил я.
После того, как Бакеева убрала свое удостоверение, лейтенант встал прямо перед ней и нервно заявил:
– Вообще–то, здесь проходит допрос подозреваемого.
– Я знаю, – ответила Леонидовна. Она вела себя очень естественно, ей было все равно, что ей сказал сотрудник, она совсем не считалась с его мнением. Начальница подошла, села на место Высоцкого и, посмотрев в его сторону, продолжила разговор:
– Именно поэтому теперь мой отдел будет им заниматься. Я хочу, чтобы через десять минут вы подготовили его к перевозке.
– Как только вы предоставите соответствующую бумагу из суда, тогда и отпущу. Или можете объяснить это прессе, которой я с радостью сдам его.
Высоцкий продолжал нервно говорить с этой безэмоциональной женщиной, но она даже не повернулась в его сторону, ее взгляд был сосредоточен только на мне.
