Третий день их романа был самым прекрасным: сначала романтичным, потом по-семейному спокойным и уютным, затем страстным и безудержным. Дело в том, что Икки пригласила ухажера к себе в гости в отсутствие мамаши. Корней пришел не с пустыми руками, а принес даме сердца одну-единственную розовую гвоздику, сказав при этом:
– Чем реже цветок – тем чудеснее его аромат, – покорив ее окончательно и бесповоротно.
Кроме долгожданного цветка, поклонник моего таланта выложил на стол еще 350 граммов соевых батончиков к чаю в полиэтиленовом пакете.
Они сидели в Иккиной комнате на диване рядышком, пили чай с батончиками и смотрели телевизор.
– Я даже не помню, что это был за фильм, – рассказывала мне впоследствии заведующая единственной проктологической аптекой Москвы, – кажется, какая-то комедия. Все было так мило, уютно! В углу, на тумбочке, горел ночник, слабо освещая комнату, создавая причудливые тени от стола, шкафа, вазы с гвоздикой – они казались мистическими существами из готических ужасов. Мне почудилось даже, что я снова вышла замуж, что рядом со мной сидит не чужой человек, с которым мы знакомы третий день, а супруг, которого я знаю давным-давно. Комедия закончилась, началась реклама. Он привлек меня к себе, начал целовать, повалил на кровать, и телевизор выключился... Наверное, я легла на пульт. Машка! Я не могла сопротивляться! Мне он так нравится, что я не могла ему отказать!
«Снова это старое оправдание для новых глупостей!» – подумала я тогда.
Роман между Икки и Корнеем продолжался после той необузданной, страстной сцены еще ровно три дня – за это время они успели сходить в Зоологический музей посмотреть на чучела медведей, волков, зубров и носорогов и надышаться отвратительным запахом чего-то или кого-то уже разложившегося, съесть по гамбургеру или чизбургеру (впрочем, это не суть важно), а на четвертый день... поклонник моего таланта бросил заведующую аптекой. Он ушел от нее не тихо-мирно, а с криками, обвинениями и упреками:
– Ты меня заразила! Заразила! Ты такая же, как все бабы! Спишь со всеми подряд! – орал он на весь торговый зал «Моторкиной и Сº». И что самое интересное и печальное одновременно – он, как и предыдущий Иккин герой-любовник, потребовал с нее денег, но на сей раз не за оказанные им сексуальные услуги, а за дорогущие лекарства, которые ему теперь придется покупать, и моральный ущерб, нанесенный его впечатлительной и восприимчивой натуре.
Икки не растерялась (у нее уже имелся печальный опыт в подобных ситуациях) – десяти рублей даже не дала, а закричала в ответ:
– Чем это я тебя заразила? Бабник! Вон из моей аптеки! Иннокентий! На территорию проник враг! Ну-ка, пойди разберись!
И Корней, увидев бывшего бабушкиного ученика в синем рабочем халате с всклокоченными волосами, с огнетушителем в руках и взглядом, готовым уничтожить любого, кто посягнет на сверхсекретное предприятие по изготовлению микроторпед по точному и мгновенному поражению целей противника, поспешил выйти на улицу.
Несмотря на скандальный разрыв с любовником, подруга моя долго еще тосковала по нему, заливая подушку слезами ночи напролет.
Мамаша ее тоже изо всех сил пыталась заполнить освободившееся от Роблена Ивановича – Иккиного отца и любителя омлетов по утрам – пространство. Она втерлась в доверие к Векововскому и проводила все свободное время в телецентре, не отходя от ведущего передачи «Прожить не век, а два» ни на шаг, и, надо сказать, добилась неплохого результата. А именно, две недели назад он почтил Людмилу Александровну своим вниманием и пожаловал к ней в гости, чем привел Икки в бешенство:
– Старый пердун! Надеется переселиться к нам! – жаловалась она мне. – Ты бы видела, как он себя вел! Словно живет в нашей квартире сто лет! Принес с собой какие-то клетчатые тапочки, переобулся и прямой наводкой на кухню. Открыл нараспашку холодильник и говорит: «Все, что у вас тут лежит, нужно немедленно выкинуть! Это яд!» – Я ему: «Не ваше – нечего распоряжаться!» Мамаша шикнула на меня, а он... Знаешь, что этот хрыч сказал?! «У девицы затянулся период полового созревания!» Вот мерзавец!
После этой стычки телеведущий (будто и не произошло ничего) вытащил из сумки клеверные оладьи (на которые смотреть-то страшно, не то что есть) и, налив из бутылочки дистиллированной воды в кастрюлю, принялся подогревать их на пару. Икки плюнула и ушла к себе в комнату.
