Представьте мир, в котором выдают лицензии на убийства. Для всех, кто захочет такую лицензию. Но при условии, что Вы назовёте точную цифру тех людей, которых Вы хотите лишить жизни. Ни больше, ни меньше. Что будет, если лицензию получит человек, которому известно чуть больше, чем всем остальном? К чему это приведёт?
С самых ранних лет я видел вещи. Это могло быть что-то очень расплывчатое, а что-то неимоверно чёткое. Я видел как высокий смуглый мужчина на виду у всех разряжает пистолет в немощного старика. Видел как падает остроконечная башня, превращаясь за секунды в неимоверно огромные тучи строительной пыли. Видел как соседская собака, выбежав встречать хозяина, попадает под колеса его машины, а он, выдыхая клубы алкогольного пара в январские сумерки, матерится на непонятное дерьмо, залепившее ему бампер.
Как ни странно, но подобные вещи почти всегда сбывались. В одной из восточных стран на главной площади вокзала немолодой беженец на глазах у всех проходивших мимо застрелил бывшего лидера одной из самых жестоких террористических группировок, который после почти пожизненной отсидки решил погреться у моря и не знал, что в поезде встретит того самого мальчика, чью семью он расчленил на его глазах в наказание за то, что ребенок случайно сходил по-маленькому под окно его убежища.
Неудачей закончилось строительство новой телебашни в Гамбурге - из-за большого количества плавунов на месте строительства, которых по неизвестной причине не заметили ни рабочие, ни суперсовременная техника, башня почти перед самым торжественным открытием рухнула, подняв в воздух тучи строительной пыли. По счастью, почти никто не пострадал - проверяющий и пара рабочих решили сначала перекурить, прежде чем подниматься на объект. Следующую сигарету они выкурили только когда их извлекли из-под обломков с парой ссадин. Говорят, что руки у них тряслись так, будто они только что поработали отбойником.
Ну а соседская собака...После развода с женой, во время которого у него забрали детей, зато оставили собаку, сосед начал напиваться в баре, из-за чего домой он приезжал крайне редко. В этот же раз он непонятно как смог сесть за руль и даже не попасться патрулю, поэтому нет ничего удивительного, что по приезду домой все его сознание было сосредоточено на том, чтобы добраться до кровати. На следующее утро всех разбудил его почти что утробный вой от осознания того, что произошло прошлым вечером. Вроде как врачи сказали, что его Лекси была ещё некоторое время жива после инцидента, и ей можно было даже помочь, но, но, но...
А ещё к соседу приезжали люди из Лицензионного департамента. Проверяли выданную ему лицензию, выясняли обстоятельства происшествия и, наконец, вынесли предписание, в котором ему запрещалось убивать кого-либо из млекопитающих в течение ближайших шести месяцев, даже по неосторожности или в порядке самообороны. Указанное предписание не касалось рептилий, насекомых и членистоногих. Одна из соседок сказала, что видела с каким остервенением после ухода "пиджаков" он гонялся по террасе за каким-то миниатюрным, почти незаметным пауком. И вроде даже поймал и раздавил между пальцами. А потом сел в углу и зарыдал.
Когда я, как и тысячи других молодых людей, только-только окончивших школу, посещал Лицензионный департамент, я уже точно знал не только какую цифру необходимо указать в моей лицензии, но даже мог назвать список лицензируемых поименно. Потому что я уже видел как использую свою лицензию и на кого конкретно. В департаменте удивились, но ничего не сказали. Только поставили этим людям особый статус, чтобы никто другой до меня не имел права использовать свою лицензию в отношении данных людей.
На тот момент, пятнадцать лет назад, и я, и они были никем. Я - бывший школьник, подавший документы на обучение в полицейскую академию. Они - начинающий оперативник в Департаменте внутренних дел, студентка Педагогического университета, выпускник (с помощью родителей) Института иностранных отношений, обычный рядовой в вооруженных силах и стажер в отделе полиции столичного центрального района. Итого пять человек. Никто не знал, что к моменту, когда я решу воспользоваться полученной лицензией, всё изменится, и изменится очень сильно. Никто, кроме меня.
Прошли годы. Лицензии выдавались и забирались. Использовались и просрочивались. Моё личное дело, как и сотни других личных дел, отправились в архив на хранение, пока кому-нибудь не взбредёт в голову посмотреть, кто же был мной указан в списке лицензируемых. Но я точно знал, что никто об этом не подумает. Даже при условии того, что спустя семь лет кто-то из руководства решит, что пора наконец перенести данные обо всех лицензиях в единую компьютерную базу, а не держать кипу почти что бесполезной бумаги в ящиках на полках в многокилометровых архивах. Первая буква моей фамилии и год выдачи значительно отдаляли внесение моего личного дела в компьютерную базу от текущего времени.