Я присела, взяла пацаненка за прозрачную скрюченную ручку, тоже левую, как у Мишки, выдохнула, прикрыла глаза и отправила такую крошечную капельку магии, что даже сама удивилась.
– Есть, – оповестил герцог с закрытыми глазами.
Капля сползла и по моему лбу.
– Если не потеряет через час, рискнем, – неуверенно сказал магистр Баршап и промокнув свой лоб. Артефакт в его руках тоже подрагивал.
Мы ушли в кафе и вернулись через час. Я плохо видела такую крошечку магии, тем более свою. Герцог смог ее распознать по горячим следам, а Урфин с помощью артефакта. Позже и они не увидят первородную магию, просто переселенца без магии не пропустит портал.
Отец ребенка умудрился за час приготовить огромный чемодан на колесиках.
– Что там?
– Памперсы, пеленки, молоко, препараты, одежда. Документы и мое разрешение на выезд и лечение в кармане на молнии. Сверху видеокамера. Если связи не будет, то хоть что-то… постарайтесь…
– А у вас еще дети есть?
– Есть, трое. Двое парней и девочка. Сережа такой же мой сын, – непреклонно заявил этот человек.
Я прям зауважала дядьку.
Попрощались сразу в палате, ушли пешком, тут совсем рядом. Портал открыл герцог вечером уже из нашего дома. Мне дали мальчишку.
Не выпуская парня из рук, я взмолилась всем Богам, шагнула… и встала уже на острове перед нашим домом!
Магистр Руст увидел дитенка на следующий день:
– Тоже ваш?
– Нет, у него есть свои родители, – объяснил отец, – но я бы не отказался от седьмого.
– Восьмого, – отстраненно поправил отца целитель, открывая одеялко малыша, – тогда уж восьмого.
– В каком смысле?
– В обычном. Когда баронесса родит, шесть да один – получится семь. Если надумаете еще одного взять, семь да один – восемь.
– Какая баронесса?! – Отец прямо охренел.
Я тоже вытаращила глаза.
– Ну, как какая? Ваша жена. Надолго к нам мальчик? Как раз по моему профилю! Я же могу рассчитывать…
Отец не ответил, из палаты вышел тихо, тропинка к дому ведет мимо открытого окна, но я даже не успела его разглядеть, с такой скоростью он понесся.
– А… мама знает?
– Наверное… – магистр осторожно гладил ножки и ручки мальчишки и ворковал, – какой же ты худенький, ну ничего, методика нам понятна, так хорошо, что тебя привезли сейчас, а не через несколько лет. На ранней стадии все быстрее получится, кое-что уточню, но даже не сомневаюсь, и ты не сомневайся, слышишь…
То, что наш персональный целитель осмотрел нас всех, я знала, сама просила. Буквально у каждого он нашел, что потребовало его осторожного вмешательства. А подробности не спрашивала. Родители знали про нас, что им полагалось, отвечая за медицину, и достаточно.
Я отвечала за общее благополучие острова, комфорт всех живущих, от нас до агураков. И должна обеспечить всем необходимым. Егор отвечал за свое, к тому же увлекся артефактами. Настя очень серьезно помогала маме с заповедниками. Мелкие всему обучались, уже понятно, что Мишка тоже нацелился на медицину, а девчонки, кажется, разделились: одна больше увлечена посадками и цветами, а вторая, неожиданно для себя и нас, кулинарией.
А таких важных изменений у родителей – я не ожидала.
Нянечек для младенцев у нас в штате больнички нет, но мелкие чуть не дерутся за право понянчить Сережу, да мы все к нему бегаем. Через неделю он начал неуверенно, но осмысленно улыбаться, и я все-таки решила нянечку найти. Магистр Руст теперь персональный целитель и у Сережи, а на маму не очень обращает внимание, у нее и так все в порядке. А раз будущий мамин малыш весь в папу, даже с каплей своей магии, целитель вообще к ней потерял интерес, и я сама напоминаю ему про очередной осмотр.
Не считая отца, трясемся над мамой мы все, особенно Егор.
Я его переношу на остров все чаще и чаще, а он придумывает то специальную подсветку, чтобы мама не ушиблась ночью, то подогрев стакана воды у них в спальне, то особый вентилятор, вдруг ей станет душно.
На острове уже гораздо лучше, трава растет быстро, и мама устраивает длительные прогулки. Саженцы деревьев только принялись, рост незаметен, но будущий кустарник заметно выше травы. Краски острова возвращаются, нет темно-серого цвета, вокруг зелень, правда, пока не выше цветов, но совсем, совсем другое дело.
Одну маму отец никуда не отпускает, поэтому сам тащит то мешок со специальным удобрением, то корм агуракам или павлинам, куда уж идут.
Лучше всех у нас устроены павлины и птицы, очень похожие на страусов. Из окна кабинета мне их не видно, но когда устаю с документами, отправляюсь именно к птичкам. К агуракам нельзя, они ждут пополнения, а к птицам – пожалуйста. Их можно кормить, по крайней мере, те, кто идут, сразу проверяют и воду, и корм. И записывают в специальном блокноте контроля, который висит на веревочке. К гнездам тоже подходить не рекомендуется, но смотреть можно.
В заповеднике для травоядных пока никого нет, только наши обе лошадки гуляют на просторе. Пока кустарники и нужные травы не подрастут в достаточном количестве, так и будет, но мы не торопимся, дел много.
