Самоходчики полностью

Кинулись за ними, подбегаем, а там валялся убитый немец и шесть живых. Кричу им «Хальт!» — они остановились, руки подняли, дрожат все. Тут из-за спины у меня выбегает немолодой солдат, лет под сорок, и как в чучело на занятиях по штыковому бою штыком бах одного, и тут же замахивается на второго. В момент всё, я даже крикнуть не успел. Ясное дело — те побежали. Тут уж я крючок нажал… Они попадали, ноя не смотрел, кого убил, кого ранил, побежал дальше.

Потом напоролись на пушку. Недалеко — метров 300–400, видим там, в лесу вспышка, а у нас разрыв. И главное, вижу, как у нее расчет бегает. Стреляю-стреляю по ним из автомата, а они не падают… Потом когда подошли, увидели следы крови, значит, в кого-то всё-таки попали.

Вот так мы там воевали, и за эти три недели от роты осталось девять человек во главе с младшим лейтенантом. Сибиряк, причем мне запомнилось, что у него на гимнастёрке были свистки с Гражданской войны. Тут уж вперед нас пустили другую часть, а мы собрались в сторонке. Есть нечего, пару дней ничего не подвозили, тут смотрим, солдат наш идет, и тащит полный вещмешок. Развязывает, а там кубик эрзацмёда и большой, килограммов на десять, круг сыра. Тут мы, конечно, навалились и расслабились.

(Кое-какие подробности об этих боях можно узнать из наградного листа на командира роты автоматчиков 95-го Гвардейского полка Степанченко Кондратия Никитовича: «В наступательных боях с 12-го июля по 4-е августа кавалер ордена «Александра Невского» капитан Степанченко показал образцы решительного и умелого руководства своей ротой.

15.07.43 в бою за овладение большаком Медынцево — Холм и щи тов. Степанченко действуя одним взводом наступления с фронта, два других, для обхода противника с флангов, пустил скрытно рощей. Когда путь отхода противнику оказался перерезан, его рота при поддержке артиллерии решительным ударом смяла немцев. В этом бою было уничтожено 70 солдат противника и 10 взято в плен. Захвачено 7 автомашин, 2 самоходные установки и 15 пулемётов.

Когда 27-го июля в районе деревни Алёхин о 4 танка противника и до роты автоматчиков прорвались на командный пункт командира полка, капитан Степанченко лично руководил действиями своих автоматчиков, воодушевляя их собственным примером. В итоге атака противника была отбита, при этом было уничтожено 2 танка и до 20 автоматчиков». — Прим. Н.Ч.).

А буквально через день или два, 28-го июля, меня ранило. Также сидели в перелеске, и вдруг немцы сзади. Видимо окруженцы вышли на нас. Мы отбились, они ушли, но меня ранило в ногу пониже колена. Пуля прошла между костей, но я всё равно долго лечился. Месяцев шесть, наверное.

Вначале привезли в Серпухов, потом в Котельничи, там у меня уже нога не разгибалась, и я испугался. Но мне стали ногу разрабатывать.

Вешали гирю, и я сгибал-разгибал. Вначале даже возмущался, потому что больно было, но смотрю, действительно, нога стала выправляться. Потом и костыли у меня отобрали, дали палку. Тут уж надо было стараться. А тех, кто на выздоровление пошёл, увозили в Халтурин. Вот там я и долечился.

Что запомнилось от времени проведенного в госпитале?

Да ничего особенного там не было: лечились, гуляли, за медсестрами ухаживали. Даже драку там учинили.

Из-за чего, если не секрет?