Я почему у Вас спросил, смотрите сами: на гвардейскую танковую бригаду всего три Героя Советского Союза. От чего так мало Героев?
Это за тот период три. Потом я выбыл, а они воевали дальше. Да. Потом Фролов получил, Тырса получил, это в бригаде. А всего в корпусе тридцать один Герой, (в списке — 27). Кантемировский корпус — это знаменитый корпус, парадный.
Кто наградными занимался? Вот Вы на свой экипаж представления писали?
Этим занимались вышестоящие командиры.
А Вы ходатайствовать не могли, чтобы Вашего механика наградили?
Меня ж сразу отправили в госпиталь. Я даже не знаю, наверное, представили. Раз мне Героя дали, его, наверное, представили. А так, представления — это дело штабное.
Как Вы узнали, что война кончилась?
В тульчинских лагерях мы были. Выскочили с землянок, кто в чем. С пистолетами, кто с ракетницей, и так далее, и стрелять. Потом днем выстраивают бригаду. Выступает замполит:
— Мы победили фашистов. Теперь у нас злейший враг американский империализм.
Это в сорок пятом году он заявил. А ведь прав оказался…
О Т-44 мало что известно, почему?
Т-44 немного прожил. Мы их сдали, отправили куда-то за границу. На смену пришел Т-54.
А он, на Ваш вкус, лучше был, чем «тридцатьчетверки»?
Я бы не сказал. Те же данные и вес тот же самый.
Вопрос по замполитам, по комиссарам. Они Вам нужны были?
Для меня это было не нужно.
Они воевали или они в штабах сидели?
По-разному. Некоторые участвовали в боях.
Скажите, пожалуйста, Ваше отношение, ну по тем временам, к советской власти, к Иосифу Виссарионовичу?
Положительное.
Вы были под Ровно. Это же такой беспокойный регион был?
Да. Бандеровцы были.
Машины за продуктами шли с сопровождением бронетранспортера. А потом я служил в западной Украине, город Дубно Львовской области. Спал с пистолетом под подушкой. Во время первых выборов, мой танк стоял у избирательного участка. В сорок шестом году я оттуда уехал…
Что же получается: нынешняя ситуация прогнозируема была?
Я не знаю. Когда я служил, то, что украинец, что русский, что еврей, разницы у нас не было.
А бандеровец — это не украинец. Он не наш.
Наша дивизия участвовала в уничтожении «бандеры». У них была и артиллерия, и конница… Но в основном искали их базы.
Находили схроны с несколькими запасными выходами. Землянка такая. Сверху береза растет. Мы нашли схрон, но два человека через запасной выход убежали. Забросали гранатами, потом зашли. Что там? Бочка масла… И книжка — история партии, нашей коммунистической. Поймали какого-то их командира, фамилию, не помню. Спрашивали:
— Ну, чего вы хотите добиться?
А он отвечает:
— А черт его знает. Зато нас в историю запишут.
А местное население как к вам относилось?
Местное население — по-разному. Люди от войны очень устали, думали, о том, как бы выжить… Да и нам особо воевать уже не хотелось. Вот я на частной квартире жил, снимал комнату. Никаких претензий у хозяев не было. Но… Наш механик пошел в деревню. Чего он пошел туда, я не знаю. За молоком или зачем. Напоролся на бандеровцев. Убили и в речку бросили.
Родом я с деревни Точижки Некрасовского района Ярославской области. Как тогда говорилось: «В Точижках перед лапшой подносят по большой». В январе мне будет 90. Уж еле жив. Сам удивляюсь, как до таких лет дожил.
Папа с мамой были крестьяне. Отец все время работал на руководящих постах: то председателем колхоза, то секретарем сельсовета. Мать пропадала в поле — занималась крестьянским трудом.
Кроме меня в семье росли еще двое братьев и сестра. Когда я родился, в 24-м году, в деревне еще чувствовались отголоски Гражданской войны. Голодуха была, конечно. Что говорить, какая тут сытость. Я только-только стал что-то понимать. Но запомнил маленько…
Детей кормить тогда было нечем. Бывало мать хлеба начавкает в тряпку, да и в рот сунет. Вот тебе и вся еда. Постоянное чувство голода…
Перед войной стало легче. Оклемались, выпрямились. Сегодня недобро поминают руководство. Того же Сталина как только не проклинают. А он все же молодец, выправил ситуацию. Ежегодно на все снижали цены. А сейчас каждый день повышают. Хотя, правда, всего полно в магазинах, но что толку — все какое-то некачественное.
