Под Потсдамом мы стояли прямо около жилого дома. Брезентовые палатки поставили в палисаднике. А у хозяйки там было закопано всякое женское добро. Ребята обнаружили, давай менять колечки-сережки. Она скорей бегом к командиру батареи. Тот пришел: «Отдать сейчас же. Вернуть все до копейки».
Так что пришлось отдать все этой дамочке. Ей семью надо кормить. Дочка, муж с войны пришел… Но факт тот, что наш командир батареи уже целиком и полностью с его женой сотрудничал… в постели. И муж не мешал. Как родные (смеется).
А что?! Вон в Польше, там только деньги заплати и бери хоть на всю ночь, хоть на пять. В каждом поселении свое заведение.
Ваше отношение к Жукову?
Хрущев его обгадил. Хрущев негодяй. Если бы не Жуков, никогда бы мы не победили в ту войну. Сталин надеялся только на Жукова.
Действительно, он жесткий был. Но что же сделать, никуда не денешься. Приказал, значит, приказал.
Поговорим о наградах?
По приходу наград, если есть возможность, выстраивался полк. А другой раз, построят, например, батарею. Приходит награда, вручают в торжественной обстановке и все. Бывало, обмоем. В котелок со спиртом бросали.
Война снится?
До сих пор. Вспоминается другой раз.
Снится какой-то особенно напряженный момент?
Да любой бой. Там каждый день, знаешь ли… неизвестно, какой снаряд тебе попадет. (Смеется.) Перед боем самый такой поганый момент. Махнешь сто грамм, и думаешь: «Дай нах… наплевать-то…»
Постепенно притупляется маленько, становится полегче как-то. А ведь в бой-то идешь… стреляют отовсюду, не знаешь откуда. Все палят и палят. И дальнобойная артиллерия, и минометы, и пулеметы. А пехота-то их… первое-то время… Вот ведь наглецы! Пьяные, рукава по локоть, с автоматами наперевес идут напролом. Их из пулемета валят, и хоть бы хер. Идут и идут. Потом пленных обыскиваешь, и у каждого фляжка со шнапсом.
А наши-то неопытные, поначалу боялись. Потом уже командиры сказали: «Не бойтесь, это они так панику наводят. Подпускайте ближе, и бейте из пулеметов как следует». Но все равно жутко. Только одну цепь уложили, а уже другая идет. И смотришь — наши не выдерживают, бегут. Вот тут нам, артиллеристам только успевай. Стреляем, стреляем…
С немецкими самоходками не встречались?
Как же, видел их самоходки. Они тоже здоровые, как и «тигры».
В Белоруссии видел, и в Польше. Мы наблюдали за боем из второй линии. Они шли против наших танков. Тогда еще танкисты сожгли одну самоходку.
Какое у Вас отношение к замполитам?
У меня, например, отрицательное. Отдохнуть бы, еле на ногах стоишь, а он лезет со своими нравоучениями. Сами-то не воюют, от скуки ерунду всякую придумывают. Один раз так уж они мне надоели…
А то еще перед боем, в этот момент настроение сам понимаешь, бежит и кричит: «Выкидывайте знамена». Какие на хер знамена? Как будто в старинные времена, верно? Ты выбросишь флаг, и первый же снаряд твой. Хорошо снаряд разорвался неподалеку, так он в тыл бегом. Политрук хренов. И про знамена забыл…
Командир, не в пример политруку, нормальный был мужик. Быстро соображал.
Вот нас в батарее было пять машин. Один раз между нашими частями случился разрыв — не хватало сил. Через этот разрыв как назло проходила дорога. Он мгновенно определил нас, двух командиров самоходок, на высотку. Мы должны были все время простреливать этот участок.
И вот смотришь, опять кусты зашевелились. Надо снарядик дать, чтобы там утихомирились, и не смогли нас окружить…
У нас хорошие командиры были. Командир полка грамотный мужик, командир батареи тоже в этом отношении… оба берегли людей и машины. За каждого человека переживали, за технику спрашивали с нас, командиров.
В 42-м Вам не доводилось встречаться с разведчиками? Фамилия Докукин вам ничего не говорит?
Нет. Фамилий не помню. А разведка… Слышно, уже шнапса употребили немцы, песни запели. Наши разведчики потянулись к ним. Смотришь — волокут какое-то чучело. И шнапсу этого притащат. Так себе пойло. Водка лучше…
Я родился 3 декабря 1926 года в городе Киеве. Мой отец, Пашукевич Яков Климентьевич, белорус, старый моряк, родился в 1890 году в Г род но. В царское время он служил на флоте, на крейсере его Величества князя Кирилла Владимировича, двоюродного брата царя.
