НОВЫЙ фронтовой боевик от автора бестселлеров «Командир штрафной роты» и «"Зверобои" против "Тигров"»! Первый роман о героических экипажах самых массовых советских самоходок СУ-76, которые в войсках прозвали «Сукой», «Братской могилой» и «Голожопым Фердинандом»: слабое бронирование и открытая боевая рубка делали эту машину весьма уязвимой на поле боя. Однако и боевая эффективность маневренных неприхотливых «сушек» с их совершенным 76-мм орудием была очень высока, ставя их в один ряд с легендарными «тридцатьчетверками»: действуя в передовых порядках пехоты, ведя огонь прямой наводкой, эти самоходки со снайперской точностью поражали укрепления, огневые точки и живую силу противника, были незаменимы в штурмовых группах и городских боях, а при грамотном командовании успешно боролись даже с танками. Вот только за победы самоходчикам приходилось платить страшную цену: из 14 тысяч «сушек» до конца войны дожили меньше пяти процентов – недаром их отчаянные экипажи за глаза называли «смертниками»…
Жизнь небольшой самоходно-артиллерийской установки СУ-76 оказалась короткой и яркой, словно падающая звезда. На всех фронтах в 1943–1944 годах воевали 14 тысяч этих машин, а к концу сорок четвертого года в строю их уже не осталось.
История, прославившая знаменитый танк Т-34, практически предала забвению судьбу самоходок СУ-76, хотя по массовости применения и своей активности, они занимали второе место после «тридцатьчетверки», далеко опередив нашу остальную бронетехнику, пусть более мощную и совершенную.
Это машина – легкая, маневренная (к сожалению, со слабой броней) и с самым совершенным на то время орудием ЗИС-3 – прославленного конструктора Василия Грабина появилась очень вовремя, в тяжелый для нас период войны.
Она отличалась небольшими размерами, умением хорошо маскироваться, быстро менять позиции, а самое главное, поражала со снайперской точностью своим сильным орудием танки, артиллерию, укрепления врага, выручая и прокладывая путь пехоте.
Мне удалось найти считаных участников войны, воевавших на этих машинах. Жизнь самоходчиков была коротка. Но немцы несли немалые потери от точного огня внезапно появившихся на поле боя приземистых машин с дальнобойными пушками. Самоходки СУ-76, «сушки», как их называли, сумели ярко и смело прожить отпущенное им время.
Поклон этой славной машине и ее экипажам, которые навсегда остались в истории.
Пехота спешно отступала. Несколько легких трехдюймовых пушек и «сорокапяток» – все, что осталось от полковой артиллерии, – продолжали вести беглый огонь. Был он торопливый, нервозный.
Артиллеристы выпускали снаряд за снарядом, порой не видя цели. Вокруг капониров плясали минные разрывы, находя все новые цели. Горел грузовик, на котором подвезли боеприпасы и пытались вывезти раненых.
Его накрыло попаданием в двигатель, убив водителя. Раненых грузили на орудийные передки, и ездовые нахлестывали лошадей, торопясь покинуть опасное место.
Очередная мина разбила одну из немногих легких пушек, оставшихся в строю, раскидала в стороны расчет. Орудийный передок, облепленный ранеными, пролетел сквозь оседающее облако дыма и земли. Ездовой, оглушенный непрерывным грохотом, бестолково размахивал кнутом. Артиллеристы цеплялись друг за друга, а пара лошадей неслась, выбирая нужное направление, спасая себя и людей.
Лейтенант Павел Карелин, высунувшись из открытой рубки легкой самоходно-артиллерийской установки СУ-76, наблюдал в старый потрескавшийся бинокль то, что мог предвидеть еще вчера, когда мартовскую слякоть начало обдувать северо-восточным ветром. За считаные часы почву подморозило, а к ночи все сковало льдом.
Именно в такую погоду немцы обязательно возобновят наступление, которое они активно вели на Юго-Западном фронте с двадцатых чисел февраля. Слякоть и низкая облачность, мешающая авиации, дала несколько дней передышки той и другой стороне. Сегодня передышка, кажется, закончилась.
– Карела, танки видишь?
Рация действовала, как всегда, скверно. Но сквозь шипение и треск лейтенант все же различал команды командира батареи капитана Ивнева, который приказал до его сигнала себя не обнаруживать и огня не открывать.
Немецкие танки с остатками полковой легкой артиллерии в бой не ввязывались. Их планомерно и быстро добивали минами и выстрелами приземистого штурмового орудия («штурмгешютце») с короткоствольной 75-миллиметровкой.
Основная часть бронированных машин – штук семь танков, несколько штурмовых орудий и бронетранспортеров, развивая скорость, отрезали отступавший стрелковый полк от леса, в котором он торопился укрыться.
Германские танки шли клином. Впереди более легкие и скоростные Т-3, следом приземистые «плуги». Немного отставая, двигались тяжелые Т-4 с усиленной броней. Замыкали группу бронетранспортеры с десантом.
Этот небольшой, но довольно мощный кулак прорвал оборону стрелкового полка. Артиллерийский и пулеметный огонь смешал в беспорядочную толпу роты, батальоны. Немцы, как всегда, боеприпасов не жалели. Теперь штурмовая группа вермахта стремилась догнать массу людей и повозок на обледенелом холмистом поле, прежде чем люди исчезнут в лесу.
За долгую мартовскую ночь мороз хорошо сковал землю и талый снег. Почва выдерживала даже тяжесть немецких танков Т-4. Громадины, по сравнению с другими машинами, высотой двести семьдесят сантиметров, они выделялись длинноствольными пушками с массивными дульным тормозом и высокими командирскими башенками, откуда было удобно вести обзор.
Батарею капитана Ивнева, состоявшую из пяти самоходных установок (сравнительно нового оружия Красной Армии), догадались перебросить уже в темноте. Когда стало ясно, что окопавшийся в раскисшей земле стрелковый полк и приданный ему саперный батальон могут угодить под танковый удар.
