«Фабула этой баллады взывает к стилистике Хармса.Один критик, которого можно назвать Романом Арбитманом и поселить в Саратове (никаких намеков на Грибоедова!), решил реализовать свои возможности, написать роман и подзаработать денег. Что и сделал…»
Фабула этой баллады взывает к стилистике Хармса.
Один критик, которого можно назвать Романом Арбитманом и поселить в Саратове (никаких намеков на Грибоедова!), решил реализовать свои возможности, написать роман и подзаработать денег. Что и сделал.
Он написал политический иронический утопический триллер – и пошел дальше. Придумал псевдоним, сочинил вымышленному автору эмигрантскую биографию и шлепнул эту мистификацию в местном издательстве. А дальше, в качестве действующего критика, оказал своему детищу посильную информационную поддержку. Напечатал, где мог, сугубо положительные и интригующие рецензии на эту реальную книгу вымышленного автора. Их, в отличие от романа, Роман подписал собственным именем. Возможно, не только своим, но своим тоже.
Потом написал вторую, потом третью. Они были послабее первой, но тоже пошли. Потом пошла уже всякая мелочь в духе иронических мини-детективов и самопародий-триллеров в мягких обложках.
Потом поставили мини-телесериал – на центральном телевидении. С известными актерами. Потом его прокрутили на повтор.
Вот тут обнаружились муки и разрослись. Раскрыть свое инкогнито представлялось этически невозможным – ибо своя фамилия стояла под своими рецензиями на свой роман. Или ты неизвестен как автор романов – или ты известен как автор своих рецензий на свою же книгу. Такая дилемма рождает невроз.
Невроз редко способствует как проявлениям доброты вообще, так и развитию собственного таланта в частности. Поэтому рецензии критика-писателя на других писателей становились все чернее и раздражительнее. Что нельзя не понять.
Самокритика вообще осложняет жизнь. А сам себя не похвалишь – ходишь как оплеванный. Вот незадача.
