Один из самых известных романов мэтра детективного жанра во Франции.Лиза-Роза или Эмили? Как зовут трехмесячную малышку, единственную, кто выжил после падения самолета, совершавшего рейс по маршруту Стамбул — Париж? Две семьи, одна богатая, а другая нет, оспаривают друг у друга спасшуюся девочку… Спустя восемнадцать лет частный сыщик утверждает, что распутал эту давнюю историю, но вскоре его находят мертвым. Однако осталась тетрадь, куда детектив записывал детали своего расследования. Сюжет, больше похожий на детективную гонку, движется из Парижа в Альпы, с горных склонов в Стамбул и обратно — до тех пор, пока наконец не спадут маски. Разворачивающаяся драма — дело случая или в этой пьесе с самого начала кто-то манипулировал всеми персонажами?
Michel Bussi, Un avion sans elle
Copyright © Presses de la Cité, un département de Place des éditeurs, 2012
© Елена Головина, перевод, 2014, 2022
© «Фантом Пресс», оформление, издание, 2022
Аэробус, совершавший рейс 5403 Стамбул — Париж, угодил в воздушную яму. За каких-то десять секунд он почти отвесно ухнул вниз почти на тысячу метров, но там сумел выровняться. Большинство пассажиров спали. Пробуждение их было мгновенным — с отвратительным ощущением человека, задремавшего на ярмарочной карусели.
Хрупкий сон Изели прервали не содрогания самолета, а крики пассажиров. К турбулентности и воздушным ямам она привыкла, недаром уже три года работала стюардессой на международных рейсах «Турецких авиалиний». У нее был перерыв. Но поспать ей удалось минут двадцать. Открыв глаза, она увидела Мелиху — опытную бортпроводницу, с которой летала в одной смене. Та нависала над ней, склонившись к самому вырезу узкого форменного пиджака Изели.
— Изель! Изель! Проснись! Тут такое… Мы в снежную бурю попали. Командир говорит, видимость нулевая. Займешься своими пассажирами?
Изель мгновенно нацепила маску невозмутимости — бывалому асу негоже паниковать из-за таких пустяков. Она встала, одернула пиджак, подтянула юбку, секунду смотрела на свое отражение в экране выключенного монитора — ну просто турецкая куколка! — и двинулась направо, в свой отсек.
Очнувшиеся пассажиры больше не кричали, просто сидели и таращились на нее — не столько испуганно, сколько удивленно. Самолет продолжал трястись. Изель шла по проходу, стараясь улыбнуться каждому:
— Все в полном порядке. Причин для беспокойства нет. Просто попали в небольшую снежную бурю над горами Юра. Меньше чем через час будем в Париже.
Она вовсе не вымучивала улыбку. В мыслях она уже была в Париже. Они задержатся в городе на три дня, до самого Рождества. Целых три дня во французской столице! Три дня полной свободы! Изель радовалась как девчонка.
Обходя пассажиров, она задержалась возле мальчика лет десяти, вцепившегося в бабушкину руку; молодого клерка в мятой сорочке (она была бы не прочь столкнуться с ним где-нибудь на Елисейских Полях); возле турчанки в съехавшей на глаза чадре; нахохлившегося старика, зажавшего между коленями ладони и умоляюще смотревшего на нее…
— Все в порядке. Волноваться не о чем.
Изель спокойно шла по проходу, когда аэробус снова резко накренился. Послышались крики. Молодой парень в правом ряду с аудиоплеером в руках дурашливо воскликнул:
— Выполняем мертвую петлю?
В ответ раздались робкие смешки, но их мгновенно перекрыл громкий плач младенца. Ребенок лежал в переноске прямо перед Изель, в паре метров впереди. Она пригляделась: совсем кроха, месяца два-три, не больше. Девочка. В белом платьице в оранжевый цветочек и вязаной шерстяной кофточке.
— Нет, мадам! — решительно произнесла Изель. — Нельзя!
Мать малышки уже расстегивала ремень безопасности, собираясь взять ребенка на руки.
— Прошу вас, мадам! — твердо сказала Изель. — Вы должны оставаться пристегнутой. Это требование безопасности. Это…
Мать ничего не ответила, даже не повернулась в ее сторону. Склонилась над люлькой, длинные волосы свесились, закрыв ей лицо. Младенец завопил громче.
Изель немного растерялась, но шагнула вперед.
Самолет ухнул в очередную воздушную яму. Целых три секунды свободного падения. Наверное, еще сотня метров.
Кто-то из пассажиров коротко вскрикнул, остальные молчали. Словно онемели. Они уже поняли, что шараханья самолета нельзя объяснить порывами ветра. От толчка Изель повалилась вбок, локтем въехав в парня с плеером, от чего у того перехватило дыхание. Даже не извинившись, она быстро выпрямилась. Маленькая девочка заходилась в крике. Мать уже расстегивала ремень безопасности на детском креслице…
— Нет, мадам! Говорю вам…
Изель выругалась про себя — колготки поехали. Машинально одернула юбку. Вот ведь невезуха. Да уж, если кто и заслужил три дня и две ночи развлечений в Париже, так это она.
Дальше все происходило стремительно.
На миг Изели почудилось, что плачу младенца вторит другой плач, откуда-то слева, дальше по проходу. Серого нейлона ее колготок коснулись трясущиеся пальцы парня с плеером. Пожилой турок одной рукой обнимал за плечи свою жену в чадре, вторую просительно тянул к Изели. Мать, наконец справившаяся с ремнем на детском кресле, собиралась взять плачущего ребенка.
Это были последние картины, что увидела стюардесса, перед тем как аэробус врезался в гору.
От удара Изель швырнуло метров на десять вперед, к аварийному люку. Ее красивые, затянутые в серый нейлон ноги переломились, словно у пластмассовой куклы, надоевшей малолетней садистке-хозяйке; хрупкую грудную клетку расплющило о металл; угол дверцы врезался в левый висок.
Изель умерла мгновенно. В этом ей повезло.
