Так наступил тот самый вечер, и он ничем особенным не отличался от остальных – мама стучала пестиком, размалывая орехи в ступке, племянницы хихикали, обсуждая соседей, сестра читала обрывок столетней газеты, папа дремал.
Лика вдруг выпрямилась и громко сказала:
– Хочу купаться.
Все вздрогнули.
– Хорошее желание, – зевнула сестра. – Главное – своевременное и исполнимое!
– Может, голову помоешь? – нерешительно предложила мама. – Не простудиться бы, холод какой.
– Я. Хочу. Вымыться. Целиком, – отчеканила Лика. – Может у меня быть хоть одно желание?!
И мама отложила ступку.
– Вставай, – железным тоном приказала она папе. Он только снял очки и изумленно воззрился на жену.
Мама натаскала дров и воды.
Мама запалила пожар, с гулом рвавшийся из пасти камина до дверей.
Мама нагрела в закопченных котлах столько воды, что хватило бы выкупать того самого мамонта.
Мама отправила папу с топором в сад за дополнительными дровами, поставила прямо перед камином длинное жестяное корыто, полное горячей воды, и велела Лике в него залезть.
О, великие боги!
Лика сидела в корыте, как младенец, и мама решительно намыливала ей волосы хозяйственным мылом и лила воду ковшиком безостановочно, потому что если сидеть лицом к огню, то мерзла спина, и наоборот.
Лика фыркала и визжала, и что-то мерзкое и сальное внутри растапливалось и уходило вместе с грязной водой. Как будто солнце выглянуло одним глазом из-за пелены свинцовых туч, и стало понятно, что Лика совсем молодая, и легкие платья наденет, и начнет воплощать великие идеи – а как же иначе?!
Кто там брился каждый день на льдине?
Она уже сидела в десяти полотенцах и халатах, и ее преображение волнами шло по комнате и по всему дому.
Нет ничего невозможного.
Мама и папа ее любят – и они сделали для дочери такую классную штуку, порубили деревья в саду и отдали ей все запасы воды, и теперь в мире чисто, спокойно и весело.
Лика встретила Новый год в странной новой юбке и полная надежд. Родители делают все, что могут, просто могут они очень мало, и не надо на них за это обижаться.
Через пару дней она собрала вещи, расцеловала родителей и уехала туда, где ждала развороченная жизнь.
Там ее встретила внезапная сногсшибательная новость: шеф Наталья пристроила Лику на новую работу!
На новой работе у Лики мгновенно завелся поклонник, развязный режиссер по кличке Феллини.
– Он ни одной юбки не пропускает, даже не думай, – шипела машинистка Ламара, главный информатор телевидения.
Ну и что, мстительно думала Лика, буду делать все, что нельзя!
Уже через неделю после знакомства она пошла в бар с Феллини, захватив для безопасности Басю.
В полумраке при свечах играли пианист и скрипач, сигаретный дым можно было резать ножом, и Лика с интересом наблюдала, как благосклонно ее поклонник отвечал на провокативный флирт Баси.
– Он очень даже, – прогудела в ухо подруга.
– Непрочный, как лодка из промокашки, – невозмутимо отозвалась Лика и оглядела зал.
– Ба, Ликуша?! – К ней шел старый приятель, пьяный в дрова, раскинув руки для объятий.
Лика пошла с ним танцевать, чтобы ненадолго оставить флиртующую парочку вдвоем.
– Одни мы с тобой остались в этом болоте, – причитал приятель, спотыкаясь и наступая ей на туфли. – И Генрих, сука, умотал и про нас забыл!
Лика оторопела, но не подала виду.
– Тварь он все-таки, – продолжал приятель, постепенно погружаясь в полудрему. – Столько лет трепал тебе мозги, а сам уехал! Да никогда он тебя не любил!
– Что ты говоришь, – похолодела Лика, но продолжила танцевать. – Он тебе что, говорил об этом?
– Никогда не любил, – с удовольствием подтвердил пьяный и кивнул в сторону поклонника: – А этот тебе нравится? Жалко тебя ему отдавать, ты заслужила получше.
Лика пожала плечами, вырвалась из пьяных лап и села на место. Феллини посмотрел внимательно, но не сердито.
Приятеля уволокли.
Так-так, значит, за ее спиной все обсуждали ее и Генриха. Скорее всего, даже вместе с ним. Наверное, он сокрушался: жаль ее, но у него другие планы. Ах ты, тварь!
Где-то внутри начался процесс оживления мертвой зоны, а это всегда больно, как оттирать снегом обмороженное место.
Как же, как же все это золотистое, облачное, цветущее, как ласточки над нашей улицей, освещенной вечерним солнцем, – это все ничего не значило?! Наш снежный день, чистый белый берег, наши долгие разговоры, молчание, смех, моя верность, ожидание, переписанные от руки песни, нарисованный общий дом с башенками и фонтанами – что же все это было?
Наши перекидывания записками, держания за руки, медленные танцы, поедание одной мандаринки на двоих и общие тайны – зачем же все это было?
Лика пила согревшееся шампанское, поддерживала легкий разговор, а сама думала – да прав он во всем, этот Генрих. Что во мне любить? Кучу проблем? Бездомность? Никому не нужную работу? Все, конец, прощай, мой дорогой.
