Он обхватил снизу ее шею и не отпускал. Поцелуй пах смуглым человеком в свежей хлопковой рубашке, и утюгом, и чуть слышно – кофе, шоколадом и табаком. Он был длинный, как па-де-де виртуозной балерины, и за ним должен был следовать сюжет.
– Ты же Георги? – спросила Лика, оторвавшись от Феллини.
– Ага, – не удивился он, глядя на нее снизу.
– Теперь буду звать тебя по имени.
Все происходило так, как и должно было. Он сел рядом, обнял ее одной рукой за плечо и знаком попросил дать ему покурить. Лика поднесла к его губам свою сигарету, и теперь они курили одну на двоих.
– Ты мне поверишь, если я скажу, что все это со мной происходит впервые?
Георги-Феллини повернул ее лицо к себе и снова поцеловал.
– Какая разница, вообще, – сказал он. – Я не очень люблю разговоры. Это не моя сильная сторона.
– А что твоя сильная сторона? – иронически спросила Лика, сходя с ума от восторга, что у нее есть парень, который ее целует, и над ним можно подшучивать.
– Режиссура – искусство действия, – серьезно ответил Георги. – Дождь начинается, пойдем?
– А говорят, у тебя кучи и толпы девиц, – затушив сигарету о бордюр, вспомнила Лика. – Это правда? Может, они мне волосы вырвут из ревности?
– Ну что ты, – снисходительно хмыкнул Георги. – Я никогда никого не обижал. Не бойся, тебя никто не тронет.
– А я хорошо целуюсь? – внезапно спросила Лика.
– Что за вопрос, – откликнулся Георги, и они побежали к машине под дождем.
Они прочертили в этом городе свою новую, общую линию, застолбили свое памятное место, и старые точки стали потихоньку тускнеть и испаряться.
Призрак мраморной Венеры проводил их глазами и нежно улыбнулся.
Закрыть счета.
– Почему ты к нам не приходишь? – робко спросила тетя по телефону.
– Времени нет, – соврала Лика и покраснела. – Забегу сегодня ненадолго.
Встретили ее подчеркнуто радушно, угощали всеми вкусностями, на которые тетя такая мастерица, Лика рассказывала про работу, старательно изображая веселье.
Где-то в доме сидела кузина. Только бы она не вышла, думала Лика.
– Ты не хочешь к нам опять перебраться? – вдруг спросила тетя, и у Лики болезненно сжалось сердце, но она выдержала роль до конца – рассмеялась и сказала, что присматривает за дочерью подруги.
Надо было уходить, чтобы оставить все как есть.
Она еле добежала до работы, ворвалась в кабинет к Феллини, захлопнула дверь и заплакала.
– Тебя кто-то обидел? – встревожился он, схватил ее в охапку и прижал к себе.
– Нет, нет, – Лика, всхлипывая, зарылась лицом в его плечо. – Знаешь, как жалко человека, который никогда не будет счастлив?
– Но это же не ты, – отстранив ее от себя, сказал Феллини. – Ты забыла, как это – быть счастливой, но скоро вспомнишь. Вот увидишь. Давай молча посидим, и вспоминай.
Лика рассказывала все подряд, сбиваясь и захлебываясь, выговаривала все страхи и боль и понемногу успокаивалась, Феллини гладил ее по голове, целовал, и долго хранимая обида на весь мир растворялась, как соль в стакане воды.
Вечером к Миранде на кофе и сплетни заглянула Зойка, рассказала про свою свекровь, которая наконец не на шутку заболела и в самом деле слегла, и теперь ей нужен уход, а поэтому она уже пару месяцев назад позвала к себе жить сына с невесткой и внуком.
– Наконец-то признала меня, – усмехнулась Зойка. – Но эту квартиру надо будет опять сдавать. Такие изверги попались!
– А давай я сниму, – внезапно вырвалось у Лики. Как будто кто-то в спину толкнул.
Все переглянулись.
– Снимать? Одной? – с сомнением спросила Зойка. – Смотри, этот город только и смотрит, об кого языки почесать.
– Да какая мне разница, – отмахнулась Лика, и волна такого неожиданно простого решения приподняла ее сантиметров на сорок от пола. – За сколько сдашь?
Зойка замялась.
– Ну эти твари такое там оставили… Короче, можешь сразу не платить. Потом!
Днем Лика заскочила к сестре, та попеняла ей, что опять все спрашивают, почему она живет у чужих людей, Лика не выдержала и сообщила новость про съем квартиры, и поднялась такая буря, что пришлось оттуда бежать со скандалом.
Лика вошла в квартиру, и в нос ей ударила чудовищная волна антивоздуха. Закрыв нос шарфом, она перебежала к окнам и толкнула рамы.
Оглядевшись, Лика увидела тлен и разруху такого размаха, что мгновенно стали понятны причины Зоиной доброты: в квартире явно порезвились силы преисподней.
Тратить деньги на уборщицу Зое было жалко, а самой убирать не позволили гонор и брезгливость. А тут убила двух зайцев разом – и щедрая, и квартиру без нее отмоют.
Когда человеку нужен дом, он не очень переборчив.
Я это сделаю, подумала Лика.
От этой точки до воплощения ее мечты предстояли дни, набитые минутами, полными грязи, пота, сорванных ногтей, слезящихся глаз, полуобморочного удушья, гор чужого мерзкого мусора и – удовлетворения.
