«Пятая… — думал он. — Эта модель с тремя двигателями. Двигатели по двадцать „лошадей“. По расчётам, с полной загрузкой может летать и на двух. Так что в случае аварии одного, лётчику будет выбор куда и как посадить самолёт. Берёт на борт приличное количество груза. И первое же применение — почта. Почтовый самолёт. Первый почтовый самолёт. Быстро доставит почту даже туда, где нет железной дороги. Была бы взлётно-посадочная полоса. Не истребитель и не разведчик. Сугубо мирная такая профессия для самолётика… И кого на него посадить? Те бравы молодцы, что сейчас с энтузиазмом бегают вокруг деталей — больше на „сурьёзные машины“ нацелены. На военные. Да и База как раз больше ВОЕННО-воздушная. С ударением на „военно“. Конечно, данную модель можно приспособить и для бомбометания. Но лучше слегка обождать. Сейчас нужно что-то, чтобы всем показать, что самолёт — не цирковое представление. А что-то очень удобное и практичное. Значит, нужны почтовые самолёты. И мелкие грузоперевозки. Из тех, что нужно доставить по адресу очень быстро. Кого пилотом сажать на этот первый почтовый?»
Григорий вылез из кабины, захлопнул дверь. Ещё раз полюбовался на суету и рявкнул.
— Михайлов!!!
Молоденький унтер бодро подбежал и вытянулся по стойке смирно.
— Когда придёт завтра мадемуазель Смирнова — передай, чтобы её немедленно приставили к изучению матчасти пятой модели. Она её будет водить.
— Слушаюсь! — козырнул Михайлов.
«Вот и хорошо! — подумал удовлетворённо Григорий. — И слово не нарушено, и Оленька при деле. Главное, у неё будет конфетка. Чтобы не куксилась! И летать она будет. Ведь очень хочет? Значит будет! И как раз новые рекорды будет устанавливать. По дальности и скорости. То, что надо!».
Удовлетворённый таким решением, Григорий пошёл смотреть куда пристраивают новый самолёт.
Потирая руки от предвкушения, Натин расхаживала по своей комнате. То, что её таки оценили с её возможностями и наконец-то встраивают в дело очень серьёзно, сильно радовало.
Но ещё больше радовало, что с ней полетит Василий.
Она уже не пыталась от себя гнать мысль что этот парнишка, с горящим взором ей откровенно нравился. И она буквально жаждала как-нибудь к нему подобраться поближе. А тут — такая возможность! Шесть часов полёта! За шесть часов можно было сделать всё. Узнать всё, что хотела, разгрызть наконец, этот «крепкий орешек», который так ловко от неё бегает.
И именно это тщательное дистанционирование Василия от неё, ещё больше подогревало интерес. Этот змий постоянно, в любых ситуациях, старался сделать так, чтобы между ним и ей оказался брат — Румата. Так что все её поползновения в ту сторону, натыкались на широкую грудь этого вояки и булыжную харю, которая, казалось бы ничего не понимает.
Странное дело: Когда в университете её пытался «завоевать» Мал Далек, — это вызывало сильнейшее отторжение. Казалось, что вот, некий…, пытается поставить её на короткую цепь со страховым ошейником. Как псину. Ведь Мал не скрывал, что именно «завоёвывает». А значит «покоряет». Ага! Разбежалась она! Покоряться каким-то там… поэтому она воспринимала все знаки внимания со стороны Мала, ни много ни мало как покушение на её личность и свободу.
Но сейчас, почти что оказавшись в той же ситуации, что и сам Мал, она поняла, что это значит. И смутно, но наконец, на своём примере, начала понимать что в Мале разожгло такую маниакальную страсть.
Да и то, что выдавалась великолепная возможность узнать братьев поближе — на примере пусть одного, но самого Василия, учёного, — ещё более подогревало в ней интерес к предстоящему вояжу.
Натин быстренько пробежалась по делам, которые требовали срочного выполнения, или завершения.
«Группу на рукопашке, старшая погоняет. Всё, что надо на отработку я им дала. Химики — этим ничего пока не надо. Биологи — тоже. Контроль выполнения плана понадобится через недели две, когда они сделают необходимые ингредиенты…».
И тут мысли, крутанувшись по дальним окрестностям, упёрлись в ближние…
Паола!
Долг!
Ведь она пока крайне скверно знает русский язык, и одна оставшись, будет полностью беспомощна! А Богданов, на кого можно было (и нужно было!) её спихнуть — умотал в Швейцарию.
Натин поняв, что придётся брать Паолу с собой, а следовательно, никакого «интима» с Василием не получится, зашипела как рассерженная кошка. От досады.
Паола, усердно штудировавшая учебник русского языка, что подкинули ей братья, настороженно покосилась на патронессу.
— Паола! — почти прорычала Натин, чем ещё больше напугала свою подопечную, — Мы должны отправиться в Парагвай. И ты — с нами. Я, ты и Васса Эсторский.
Паола непонимающе и вопросительно посмотрела на Натин, гадая что же на самом деле вызвало такой взрыв ярости. По тому, что сообщено, всё выглядело достаточно безобидно. Это вам не в дикую Россию вояж устроить. Тем более, что уже здесь… И не такое бывало.
