Мартовским праздничным утром тысяча девятьсот девяносто шестого года Цецилия Галлеранова проснулась на девятом этаже нового дома-высотки в Лубоцком Яре.
Обласканная лучами весеннего солнца, она открыла глаза и, взглянув на витраж копии с картины Леонардо да Винчи «Дама с горностаем», озорно подумала: «Интересно, додж с моей флорентийской тезкой Чечилией Галлерани занимался адюльтером с открытыми или закрытыми глазами?»
Большие напольные часы в гостиной пугающе глухо и как бы нехотя пробили полдень, но Циля все еще находилась под впечатлением любовного свидания с Яковом, покинувшим ее рано утром. Наконец она поднялась на ноги с намерением принять горячую ванну, готовясь к торжественному ужину с Яковом в уютном ресторанчике «Русский дворик», что напротив Лавры. В этот момент в дверь позвонили. Открыв ее, увидела перед собой Киру, свою ученицу, дочку Якова.
Проводив девочку-девятиклассницу в столовую, Галлеранова быстро накрыла на стол и стала приветливо нежданную гостью угощать сладостями и черным кофе. Кирочка обратила внимание, что одна стена почти полностью освещалась удивительным витражом, и спросила:
– Как красиво. Кто эту картину написал?
Цецилия пояснила:
– Это витраж по картине Леонардо да Винчи «Тайная вечеря».
– У вас еще есть такие витражи? – поинтересовалась школьница.
– Да, в гостиной еще есть «Мона Лиза», а в спальне у меня «Дама с горностаем». Могу показать, все они с подсветкой. Не правда ли, впечатляют?
– Как у вас все оформлено богато, это вам мой папа помогал?
Галлеранова густо покраснела, но ничего не ответила.
Поздравив свою учительницу биологии и классную руководительницу с днем Восьмого марта и отхлебнув горячего бразильского кофе, сваренного по-турецки, с французским ликером, Кира спросила:
– Циля Евсеевна, я хочу стать, как вы, Ладзареллой. Скажите, как вы ею стали?
Цецилия удивилась:
– Я не поняла, поясни.
Кира, сильно воодушевившись ароматным кофе с ликером, охотно поделилась своими мыслями:
– Когда-то у нас во дворе напевали итальянские популярные песенки «Марина» и «Ладзарелла». Мама рассказывала, что мальчишки тогда называли Маринами тех девочек, которые проводили ночи с парнями просто так, по любви, а тех, кто это делал за деньги, звали Ладзареллами. Скажите, вы сразу в Ладзареллы пошли или Мариночкой сперва прикидывались?
В глазах Цецилии потемнело, но она сдержалась, сохранив самообладание. Несколько мгновений молча смотрела в бесстыжие глаза юной нахалки, не находя слов, только по-рыбьи открывала рот и тяжело дышала.
– Не тебе осуждать меня, – с усилием едва выдавила из себя Цецилия.
Кира выскочила из-за стола и почти бегом направилась к выходу, но классная руководительница остановила ее у дверей:
– Подожди, я тебе выписала роль Кабанихи для школьного театра.
Но девочка грубо оборвала ее:
– Я терпеть не могу Чехова и потому выступать не буду. Он издевается над людьми.
Цецилия поправила невежественную гордячку:
– Я тоже недолюбливаю драматургию Чехова, но это «Гроза» Александра Островского.
Кира покраснела и выскочила вон, бросив через плечо:
– Спасибо за ликер.
Цецилия посмотрела в окно и ахнула: на улице разыгралась такая пурга, что ничего не было видно. Она в сердцах подумала: «Как я могла ее выпустить в такую погоду и как она доберется до другого конца города? Ужас!»
Ее мысли перебил телефонный звонок. Цецилия подняла трубку и, не слушая, стала скороговоркой наигранно выражать недовольство кокетливым, плаксивым тоном:
