Надежная привязанность не развивается просто потому, что мама и папа физически присутствуют рядом с ребенком. Не менее важно, чтобы ребенок чувствовал связь, имел контакт с родителями, был услышан, чтобы родители изо всех сил старались вжиться, понять и принять внутреннее состояние своего малыша. Именно посредством настройки можно выпестовать зарождающееся самоощущение, формирующее самооценку. Не испытав, что значит быть понятым и принятым, ребенок не узнает самого себя и не осмелится отстаивать себя во взаимодействии с другими. И сердце превратится в осиротевшего ребенка, как в стихотворении Бьёрнебу.
Но можно ли вообще разделить переживания другого человека? Что подсказывает нам, что другой чувствует почти так же, как мы? Как ты узнаёшь о том, что я понимаю тебя? Как я узнаю' о том, что ты это знаешь? Несмотря на то что мы часто понимаем друг друга неправильно (а порой и вовсе не понимаем), мы все так же близки и можем довериться друг другу, разделить нечто сокровенное. Как это у нас получается? И самое главное: как все это возможно в отношении грудного младенца, который еще не способен говорить? Как, не пользуясь словами, «проникнуть» в мир субъективных переживаний и ощущений малыша и дать ему понять, что мы рядом?
Ответ таков: способность «проникать» в мир субъективных переживаний ребенка – это составляющая нашего интуитивного родительского поведения. В психологии развития этот феномен называется
Восьмимесячная девчушка тянется к игрушке, которая полностью завладела ее вниманием. Наконец-то ее схватив, малышка издает восторженный возглас: «А-а-ах!» и смотрит на маму. Мама смотрит на дочку, приподнимает плечи и двигает ими так, словно танцует. Этот танец продолжается не дольше, чем дочкино «А-а-ах!», однако он так же весел и выразителен.
Девятимесячный малыш с все возрастающим восторгом стучит одной игрушкой об другую, и стук постепенно становится ритмичным. Мама подстраивается под ритм, произнося: «Ба-бах, ба-бах» («бах» – во время ударов, «ба» – между ними).
Девятимесячный мальчик сидит прямо перед отцом. В его руке погремушка, которой он трясет вверх-вниз с весьма заинтересованным и довольным выражением лица. Отец наблюдает и начинает кивать в такт взмахам руки сына.
Мы видим, что во всех этих примерах родители разделяют эмоции ребенка, обходясь без всяких слов. Они издают звуки или двигаются так, что это отражает интенсивность эмоций и настроение малыша. Так родители демонстрируют, что разделяют переживания ребенка. Мама и папа принимают участие в эмоциях ребенка в большей степени, чем в самой деятельности. Прямая имитация (допустим, если бы папа начал трясти погремушкой вслед за сыном) не способна в той же степени, что настройка, отразить внутреннее состояние ребенка. Лишь когда взрослый «переводит» рвение и радость ребенка в иную форму (малыш трясет погремушкой, а папа кивает), ребенок понимает, что его настроение, его эмоциональное переживание разделяют.
